Чертовски неправильное свидание

Дрожащими руками я поправила бейсболку, но лицо скрыть было невозможно.

Грудь сдавило, вдохи становились все более поверхностными, нервными, тревога охватила меня в свои безжалостные тиски. Комната, казалось, стала уменьшаться, сжимать меня. Перед глазами замелькали вспышки камер, а затем посыпались вопросы… все те ужасные вопросы.

В тот момент, когда тяжелые двери здания суда распахнулись, на меня обрушился шквал пронзительных вспышек. Беспощадные и ослепляющие, они сломали мою тщательно продуманную маску, которую я создала для посещения суда.

Воздух наполнил оглушающий рев голосов папарацци. Они вели себя, как стервятники, которые надеялись поймать меня в самом уязвимом и слабом состоянии.

– Что ты принимала сегодня утром, Оливия? – крикнул один из них, криво ухмыляясь и пытаясь протиснуться ко мне через телохранителя. – Зачем ты лжешь?

– Хватит! – закричала я своему отражению, думая в этот момент о том, что, возможно, я и правда была сумасшедшей, как все считали.

Я с отвращением отвернулась от зеркала и зашагала к двери – иначе могла бы передумать.

К черту все это. Я иду на игру. Сейчас я была уже «бывшей». Никем. Ни с чем.

Одна ночь не изменит этого.

Я не вызвала своего водителя. Он скажет Джолетт и Марко, что я ушла, и тогда возникнут вопросы.

Я прошла несколько кварталов от своего дома и подождала, пока Мэдди заедет за мной на такси.

Энтузиазм Мэдди был заразителен, – когда она выскочила из машины, ее голубые глаза сверкали от волнения. Ее короткая светлая стрижка идеально обрамляла лицо, и на ней также была джерси Харли.

– Лив! – почти взвизгнула Мэдди, обнимая меня. – Ты готова к игре? Твой кузен на грани нервного срыва!

Я с тревогой посмотрела на тротуар, словно в любую минуту кто-то мог выскочить и наброситься на меня.

Но, конечно, никто не обращал внимания.

Слегка расслабившись, я кивнула Мэдди и села с ней в машину, и она тут же принялась болтать обо всех последних сплетнях среди девушек и жен хоккеистов.

Когда мы ехали по городу, мои пальцы крепко держались за сиденье, как у невротички в состоянии срыва, которой я, впрочем, и была.

Но он даже не взглянул на меня второй раз…

Я стала еще более нервозной, когда мы въехали на парковку арены. Толпы людей повсюду.

– Эй, – прошептала Мэдди, положив руку поверх моей дрожащей. Ее глаза были полны беспокойства… и жалости.

Это то, что я ненавидела больше всего. Тот факт, что весь мир теперь жалел меня.