Чертова баба, или Приют для фамильяров

У твоей дочери на днях день рождения.

Он промолчал.

Вот ведь упрямый черт!

— Выбери детские, недорогие, серебряные. Она будет без ума от счастья от любых, поверь мне! Первые сережки девочка помнит всю жизнь! Порадуй кроху на день рождения, пожалуйста.

— День, когда она родилась, стал днем смерти моей любимой женщины, — глухо сказал демон, и его глаза наполнились такой болью, что мое сердце будто разрезали на кусочки — тупой пилочкой для ногтей.

— Пружинка в этом не виновата! — горячо возразила я и тут же поспешно добавила.

Придется, правда, Соломею из кухни вытолкать, она опять там корни пустила, как зловреднючий сорняк, и мы снова вынуждены есть ее ужасную стряпню, от которой, и в самом деле, даже свиньи рыло воротят.

— Я такой, как есть, Лола, — жестко сказал демон, вскинув на меня полный злости взгляд.

"Не успела я и слово вставить в ответ на эту «вдруг откуда ни возьмись» тираду, больше похожую на язвительную отповедь, как Янур уже ушел.

Что с ним творится? Я нахмурилась. И почему мне кажется, что тут замешана Соломея?

* * *Стежки ровной строчкой ложились на фиолетовую ткань. Я хоть и не была никогда любительницей шить, слишком непоседлива для этого, но делать это умела хорошо.

Было очень обидно, ведь на самом деле полотенца с вышивкой моей криворукой сестренки годились только на то, чтобы мышей в них хоронить или тараканов по заднице шлепать. Но я молчала, помня о ледяном погребе с крысами.

Однажды не выдержала и сделала так, чтобы отец застал меня за чудесной вышивкой для праздничного передничка.

Мои мольбы и предложение на его глазах что-то вышить, чтобы доказать, что я не вру, отец слушать не стал, просто ушел. А мне осталось лишь молча принять гнев мачехи — синяки неделю потом не сходили.

— Ну, готово! — прогнав неприятные воспоминания, я встала с кровати и протянула Пружинке платье, которое сшила из своего.