Чертова баба, или Приют для фамильяров

— Как сестру свою берегла, которую со свету сжила, убила, в могилу своими руками уложила?!

— Она заслужила! — рявкнула мерзавка. — Шлялась от Янура, дите нагуляла, всю душу ему вытрепала, ведь он все замечал! — глаза Соломеи загорелись ненавистью высшей пробы. — Но мало ему было одной шалавы, только от жены я его избавила, так судьба другую … подсунула! И опять беды начались!

Она покачала головой.

— Ведь так хорошо жили! Так нет, надо было ему на тебе жениться!

— Отлично жили, конечно! — фыркнула я. — Ты его ведьминскими чарами опутала, ждала и надеялась, поди, что у него чувства к тебе появятся! — рассмеялась ей в лицо.

"— Он два года сам не свой был, — тихо ответила мерзавка. — Тенью по дому ходил. Если бы не я, умом бы тронулся или спился. Я помогла, выходила, силу всю свою ему отдала, чтобы жить смог. И дите растила это проклятущее, нагулянное на стороне, хотя надо было утопить, как щенка!

— Что ты несешь!

— Правду я несу! — выкрикнула Соломея.

Вновь загоревшись злостью, ударила кулаком по столу.

— Все к этому шло! Привык он ко мне, не полюбил, как ни старалась, но и пусть, мы бы семью на уважении построили, на дружбе. И был бы он мой, только мой, только, только мой! — истово повторяла она, будто не в силах остановиться.

— Тогда он был бы еще несчастнее с тобой, чем с Алисией.

— А с тобой что, счастлив?! — она сорвалась на визг. — Да этот брак — его смертный приговор! Ты же не знаешь ничего, не понимаешь! Ты погубишь его! Дура, дура и есть!

— О чем ты? — меня снова замутило, пришлось опереться рукой на стол.

— Надо было мне не бояться мести этого сластолюбца, а сразу с тобой разобраться, едва ты порог этого дома переступила! — продолжала кричать гадина. — Янур бы мне поверил, он на поводке моем тогда был, каждому слову верил тут же, не стал бы сомневаться! В то время чары мои работали, послушным его делали!

Как же мне хочется взять сковородку и с размаху приложить по башке эту визгливую ведьму!

— А тебя даже магия на крови не взяла! — Соломея закатила глаза.

— Я в развалинах едва не погибла, забыла, трудолюбивая наша? — усмехнувшись, устало напомнила ей.