Черный тополь

Я ее лично знаю еще с сорок третьего года, когда она работала в леспромхозе. Не женщина – а подвиг.

– А что у ней за история была с Боровиковым?

Помощник махнул рукою.

– В той истории, если разобраться, виноват сам Вавилов.

Секретарь попросил найти письма Шумейки.

– Их в райкоме нет. Я передал их Агнии Вавиловой.

– Значит, все письма Шумейки у жены Вавилова?

– У ней.

– И Вавилов ничего не знает?

– Думаю, что нет.

– Значит, фактически устроили заговор против Вавилова?

ЗАВЯЗЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

I"

"…Есть, говорят, у любви какое-то шестое чувство.

Еще до того, как Шумейка надумала ехать в Сибирь из Полтавы, она была уверена, что Степан любит ее. Особенно насторожило Шумейку гневное письмо Агнии Вавиловой, «законной» супруги, полученное еще в начале марта. Агния требовала, чтобы Шумейка прекратила писать Степану, и что он, не читая, рвет ее письма, и до каких же пор Шумейка будет надоедать мужу Агнии, Степану Егоровичу?

– Це же та самая Агния! – вспомнила Шумейка.

И вот – приехала…

За четыре дня Шумейка многое успела узнать. И весь Каратуз исходила с Лешей, и в больнице побывала, где нашлось место фельдшерицы, и в районной гостинице подружилась с милой заведующей, Ириной, а главное – разведала про Степана.

– Бирюк. Чистый бирюк! – говорили одни.

– Вавилов? Который Вавилов? Из кержаков? – спрашивали другие.

– Шо це за кержаки? – недоумевала Шумейка.

– Не знаешь кержаков? Да ты что, нездешняя? С Украины? А! Ну, значит, кержаки это, как бы тебе сказать, дева, староверы, значит.

И Шумейка стала расспрашивать, что за люди староверы. Наговорили ей столько, что голова кругом шла! И молятся двумя перстами, и гостей не привечают, и сами в гости не ходят.

Один представительный мужчина сообщил:

– Вавилов? А! Это такой председатель – зимой льда не выпросишь. Скупердяй, кержак!

И еще одна новость:

– Вавилов? Да это же, извините, полнейшее недомыслие природы! Бренчит орденами, а сам – пень пнем!

– Ох, брешете! – не выдержала Шумейка.

На Амыле, купающемся в сизом мареве, пожилой человек с удочками ошарашил Шумейку.

– Вавилов? Еще бы! Не человек, а кедр по звонкости.