Черный тополь

Скажите: разве вы не арестовали меня в Подкаменной, подозревая в диверсии? Так вот, я хочу сказать: не такая ли ошибка произошла и с Анисьей Головней?

Ноздри Демида раздулись, и он, не в состоянии выслушать майора, поглядывающего на него с мягкой улыбкой, заговорил громко и зло:

– Вы скажете: весы сердца – не всегда точные? Правильно! Но не думайте, что я говорю только по велению сердца. Я сам… Вся моя жизнь… Что она мне говорит, моя жизнь? – запинаясь, говорил Демид. – Думаю, легче всего искалечить человека, чем оказать ему помощь.

– Хорошо, успокойтесь, – начал майор, не глядя на Демида. – Я хотел узнать: можете ли вы присутствовать на допросе одного из арестованных по делу диверсионной банды? И вижу – не можете.

– Как то есть не могу?

– Потребуется от вас большая выдержка.

– Так в чем же дело? Если вы думаете, что я могу случайно взорваться, то вы просто ошибаетесь.

– Прекрасно! – майор поднялся со стула. – Тогда я попрошу вас к четырем часам дня в управление.

– Хоть сию минуту.

– Нет, нет, к четырем часам дня завтра.

– Буду, – отчеканил Демид, твердо решив: «Что бы ни случилось, я буду защищать Анисью-Уголек!..»"

"Неизбежное приближалось…

За дверью послышались шаги. Сердце Демида будто вмиг распухло, уперлось в ребра, гулко стукнув, точно пробивало себе дорогу.

Машинально ухватившись за кожаный кружочек на глазу, он заметил, как пристально поглядел на него пожилой подполковник Корнеев.

Кабинет – квадратная светлая комната с четырьмя окнами, вся в пятнах солнечного света. Возле ног Демида растянулась тень оконной рамы, вытянутая к письменному столу, за которым сидит подполковник – человек медлительный, подстриженный под ежика, тот самый Никита Корнеев, который когда-то работал в Минусинске в чека.

Тоненько пискнула дверь – и на пороге – Анисья-Уголек. Демид выпрямился на стуле. Он ее увидел сразу всю – в бордовом платье с мелкими сбежавшимися в кучу складочками на боку, с ее такими необыкновенными пышными красноватыми волосами, в кудряшках которых запутались лучики солнца, отчего волосы будто шевелились, медленно разгораясь багрянцем. И вдруг потухли – лучики солнца переместились на смуглый лоб милиционера, который шел следом за Анисьей.