Черный тополь

Про карточку Демушкину сколь раз спрашивала, а так чтобы про вещи, про деньги – оборони бог.

– Карточки-то в сундуке? Знать, открывала?

– Осподи! Разе я дам в ихи руки Демушкину карточку? Сказала нету, и все тут.

– Ну и слава богу, – перевел дух Филимон Прокопьевич, не забыв важно распушить бороду. – Так што – держи ухо востро с перепелкой. Пытать будет так и эдак – не проговорись.

– Да я ее, лихоманку, на порог не пущу.

– Не сразу. В глаза всем бросится, коль турнешь сразу. А так постепенно отваживай.

Хворой прикидывайся. Мозгой ворочать надо, старая. Время такое приспело. Без хитрости никак не проживешь. Фрол Андреич и так изворачивается, и этак. А все мокрое место. Фронтовики вовсю наседают. Все возвертаются и возвертаются. Жмут, лешаки! И колхоз развалился, и прибылей нету с пчеловодства, и на звероферме лисы попередохли, язби их, и хлеб каждый год под зиму уходит. Кругом дыры. Собирались вот у Фрола, мозговали: как быть? Я так присоветовал. Собрать малочисленное собрание и поставить председателем Павлуху Лалетина.

– Сынка Тимофей Андреича? Он же племянничек Фрола Андреича.

– И што? Фронтовик – первая статья. При двух орденах – вторая статья.

– Парень-то он шибко тихий, покорный.

– Ишь, разглядела-таки, старая. Знать, у те в голове еще варит. Хе-хе-хе. Оно так – тихий, покорный, и весь в кармане Фрол Андреича. Потому – выпить любит.

– Куда же Фрол Андреича?

– И то обмозговали. Присоветовал так: Фрол Андреич станет заведовать всеми номерами пасек.

Полторы тысячи ульев! Житуха, якри ее. Руки погреть можно, хе-хе. Кажинная пасека чистая деньга. Что твой прииск.

– Богатство-то экое! – всплеснула ладошками Меланья Романовна. – Кабы в одни руки!

– В мои бы, – вырвалось у Фили.

– Мать пресвятая богородица, жили бы как, а?

– Ну, ну! Я так, шутейно, а ты всурьез принимаешь. К чему нам такое богатство? Маята одна.

– Куда же тебя, коль Павлуху поставите председателем?

Полнокровное лицо Фили расплылось в самодовольной улыбке до ушей.

– Без меня у всех кумовьев Лалетиных – дырка будет, которую они никак не закроют. На том же месте остаюсь. Завхозовать. Ну, пропесочат на собрании. Покаюсь, должно. А там! – Филя махнул рукою.

Меланья Романовна стала собирать ужин.

– Только ты смотри! Про наш разговор – ни гу-гу!

– Што ты! В меня, как в яму, сложил. Што положил, то и будет лежать на месте.

И это было так – как в яму.