Черный пудель, рыжий кот, или Свадьба с препятствиями

Он наладил удочку, выудил толстого червя. И уже готовился насадить наживку, когда неподалеку раздались женские голоса.

Подслушивать Бабкин не собирался. Однако дважды произнесенная отчетливо фамилия «Сысоевы» заставила его насторожиться.

– …подсуропил Кожемякин!

– …а она?

– …не оставят. Мстить будут.

– …я мстю, и мстя моя страшна.

– …типа того.

Бабкин присел на корточки. Червяк по-прежнему болтался в его пальцах, но призрак смертоносного крючка уже поблек перед ним.

– …прям перед свадьбой!

– …нарочно, что ли?

– …кто его знает!

Сергей отложил удочку, выпустил червяка и придвинулся к стволу.

– …два «Камаза» выгрузил!

– …будет врать-то!

– …сами говорили… отравить… А он возьми да смойся…

– И теперь, значитца, они в этом сидят!

Послышался ехидный смешок.

Бабкин извернулся так, чтобы сухая ветка не колола в бок. Голоса приблизились, и пришлось залечь в песке. «Заметят», – огорчился он. Но сам себе возразил: и что? разве не может заезжий рыбак отдохнуть под ивой?

– Нинка ему этого не простит, – сказали хрипло и закашлялись.

– А Кожемякин – не страшный? – спросили, сильно окая.

– Перекусит она его пополам.

– А ты откудова знаешь-то?

Бабкин представил простоватую молодую бабенку с ее недоверчивым «откудова». Такая съест любую выдумку и добавки попросит.

– Все знают, – авторитетно заверила старшая. – Помнишь, чего с Алевтиной?..

До Сергея долетел запах крепких сигарет. В подкравшихся сумерках заплясали два красных огонька.

– Не-а, – сказала молодая. – Не помню.

Следующие пятнадцать минут Бабкин пролежал не шевелясь, хотя у него затекла нога, а штанину облюбовали муравьи с чрезмерно активной жизненной позицией.

– Во дает тетка, – восхитилась младшая, когда вторая замолчала. – А Алевтина чево?

– Чево-чево… Ничево!

Рассказчица, кажется, рассердилась за глупые вопросы. На ее месте Бабкин тоже негодовал бы. И без того ясно, что случилось с незадачливой Алевтиной.

– Ладушки. Хорош языками чесать.

Бабкин вжался в песок.

По влажной прибрежной полосе мимо него прочавкали босые ноги.

– А еще у них такая история была… – услышал он, когда женщины отошли уже довольно далеко. Узнать историю ему не удалось: шум близко идущей моторной лодки заглушил слова. На берег выбросились одна за другой три волны. Когда Бабкин торопливо выбрался из-под кустов, женщин уже не было видно. Только красный огонек мелькал где-то вдалеке.

Он вытряхнул из намокшей штанины негодующих муравьев и вывалил оставшихся червяков под куст.