Черный пудель, рыжий кот, или Свадьба с препятствиями

 – Делай что хочешь, но я должен знать, что говорит Курятина о том промежутке, когда убили Пудовкину. Хоть распотроши ее, но пускай расколется.

– Потрошить – это к тебе, – проворчал Бабкин, разглядывая окна дома Кристины. – А я привык действовать лаской и мягкостью.

Проходившая мимо женщина с пластиковым ведром, услышав последние слова, обернулась на громадного мрачного мужика в футболке с надписью «Уплочено» и почему-то перекрестилась. Сергей, не понявший, отчего она это сделала, благодарно помахал ей рукой, и женщина ускорила шаг.

– Ласково ее распотроши, – согласился Илюшин. – Но мне нужно, чтобы она подтвердила или опровергла слова Олега.

– Что, врет наш жених?

– Похоже, на этот раз для разнообразия говорит правду. Но ты ж понимаешь, одному человеку верить нельзя.

– А двоим и подавно, – буркнул Бабкин. – Ладно, пошел я к Курятиным.

– Благословляю тебя, сын мой!

Преисполненный дурных предчувствий, Сергей нажал на кнопку звонка. Внутри раздался хриплый собачий лай, дверь распахнулась, и на крыльцо явилась в сиянии юной красы белокурая девица в микро-шортах и такого же размера бюстгальтере, изо всех сил притворяющемся топиком.

Бабкин сглотнул. «Да они издеваются надо мной!» – возмущенно подумал он, вспомнив рыночную искусительницу с яблоками. В памяти его всплыла остроносенькая маленькая Галка, и против своей воли он подумал, что Олег Сысоев идиот.

– Чего вам? – без улыбки спросила девица. И поскольку Сергей молчал, добавила со злостью: – Язык проглотили?

– Красивая вы очень, вот чего, – несколько сбивчиво поведал Бабкин, ощущая, что надо немедленно возвращаться в Москву к жене, потому что немыслимо среднему московскому сыщику расхаживать среди шавловских прелестниц и сохранять невозмутимость.

Вместо того чтобы высокомерно улыбнуться и принять комплимент снисходительно, как полагается красавицам, белокурая нимфа робко взмахнула ресницами и зарделась. Сергей не мог знать, что решительный отпор Олега Сысоева несколько подорвал веру Кристины в себя, а колдовство Галки Исаевой, выставившей ее провинциальной простушкой с претензиями, подлило в чашу яда.

Сейчас Кристина видела мужчину в своем вкусе, и мужчина смотрел на нее не враждебно и не презрительно, а с опасливым восхищением.

Преисполнившись благодарности, Кристина спустилась к нему на две ступеньки и доверчиво заглянула в глаза.

– Вы зачем пришли-то? – с легким оканьем спросила она.

Бабкин умилился ее говору и не стал лукавить.

– Расспросить кое-о чем. Только вы мне можете помочь.