Черный север

Как еще не начал обмахиваться, словно впечатлительная барышня?

Бросив плащ и перчатки на вешалке, Март направился в свою комнату. Таявший на сапогах снег оставлял на ковровой дорожке влажные следы.

— Ты на кого вообще похож?! — выкрикнул ему в спину Поллоу. — Тебя там в снегу, что ли, валяли?!

Из-за оттепели, влажный снег и правда облепил его до самых бедер. И в первую очередь хотелось переодеться, затем отоспаться, потом, желательно, поесть и уже после пререкаться с Гилбертом. Но бессонная ночь не лучший помощник в борьбе с раздражением.

Не дойдя до двери, Мартин резко обернулся.

— А тебя не учили, что нужно сначала разобраться в том, что происходит, а только потом доносить в столицу?

Белый дернулся от неожиданности и даже на всякий случай попятился, хотя между ними и так находился длинный диван.

— Я всего лишь сообщил начальству, что происходит! — выпалил затем, гордо вздернув свой длинный нос."

"— Потолок не прошиби, — прошипел Март и, кoгда Поллоу, не понимая, уставился на него во все глаза, повторил его же недавний жест: вытянул указательный палец, метя тому в грудь.

Гилберт ошарашенно моргнул.

Дожидаться ответа Мартин не стал — хлопнул дверью.

Глава 8

Гостиная наместника — по совместительству градоначальника северной столицы, — лорда Гевилла Форли, была обставлена более чем роскошно: мягкая мебель, обтянутая дорогими тканями, помпезные люстры, картины в позолоченных рамах и золоченые же ручки на дверях и оконных рамах.

Да и слуги в королевском дворце были вышколены не хуже, но явно менее запуганы. Здешние, казалось, и дышат-то через раз, приближаясь к круглому столику в диванной зоне, где расположились хозяин и его гость. Идеально прямые спины, поднос строго в одной руке, вторая согнута в локте и убрана за спиной, белые фартуки, белые перчатки… белые лица.

Наместник же заискивающе улыбался, всем своим видом напоминая обожравшегося копченым окороком кота. Εго круглые румяные щеки даже блестели соответствующе, не хватало только усов. Впрочем, их успешно заменяли три длинных напомаженных волоска, перекинутые на темени с одной стороны на другую в тщетной попытке прикрыть огромную лысину, как и щеки, ярко блестящую в свете потолочных ламп.