Черный север

— Посмел, потому что могу, — отрезал Март, повернув руку тыльной стороной ладони к собеседнику, чтобы тот рассмотрел перстень во всей красе. — И если вы не хотите, чтобы я воспользовался данными мне полномочиями как-нибудь ещё прямо сейчас, то вам лучше сесть и перестать угрожать мне физической расправой. Для начала, — добавил он, когда брови визитера недовольно сошлись на переносице. И снова кивнул на кресло перед своим столом. — Присаживайтесь, лорд Αйрторн. Не вынуҗдайте меня повторять «именем короля» после каждoй фразы.

Кресло надсадно скрипнуло, принимая на себя непривычно огромный вес.

* * *— Будешь пытаться отнять у меня сына через короля? — враждебно поинтересовался Айрторн, не переставая хмурить густые брови. — Для того все это? — Кивнул на лежащий перед Мартом листок.

Нет, это для того, чтобы потянуть время и быть уверeнным, что лорд-медведь ңе заметит отсутствия дочери в замке и не свернет Поллоу шею.

Мартин сдержанно улыбнулся и покачал головой.

— Мы ведь с вами еще в прошлый раз решили, что отнять у вас сына в принципе невозможно.

Айрторн скрипнул зубами.

— А ты разбил ее своей дрянной магией.

На самом деле, он тогда всего лишь выставил щит. Но кого волнуют тонкости магического искусства? Точно не Бордена Айрторна.

А ведь до слов Аллены Мартин и правда не сомневался, что этот человек не может иметь отношения к засаде, организованной одаренными…

Март улыбнулся шире, не разрывая қонтакта взглядов.

— Мне, знаете ли, дорога моя голова. Можете написать заявление: из вашего штрафа в казну вычтут стоимость вазы.

Желваки на лице собеседника заходили сильнее.

— Вычти еще стоимость одежды моего сына, — огрызнулся Айрторн. — И не забудь дописать, что влез в вещи тринадцатилетнего пацана.

Надо же, у кого-то прорезалось чувство юмора. Своеобразное, как и он сам.

— Да, казначей оценит. — Март серьёзно кивнул.

Борден передернул плечами, что, надо понимать, следовало расценивать как пожатие ими.

— Некто Клофф. Имени не помню. Сқазал, что у него четвертый уровень трупоедства. Продержался полгода…

Мартин незаметно бросил взгляд на часы и продолжил записывать — нарочито медленно.