Черный Паук

– Что-то и не узнаю. Ты чей будешь-то?

– Славик я, не припоминаешь, бабуля? – бросил к стене огромную сумку. – Дверь-то почто не запираешь? – постарался перевести разговор в другое русло.

– Так Лиля из магазина придет, – пояснила старушка и принялась снова рассматривать Славку. – Так ты Марьин, поди?

– Точно! – обрадовался Славка. – Он самый, Марьин. Привет тебе от нее.

Старушка сразу успокоилась, в отличие от Славки, который, наоборот, заволновался, услышав про какую-то Лилю. Но сбегать и прятаться не стал, а отправился на кухню, принялся выкладывать на стол купленные продукты.

Грязную посуду сложил в раковину и пустил горячую воду. Скрипнула входная дверь, и раздался сладенький голосочек:

– Вера Степановна, я вам покушать принесла. Молочка, хлебца, сахарочку…

– Ой, спаси тя, матушка, опять выручила, – тихо зашелестела в ответ старушка. – Денег-то хватило? А то я их не понимаю, нонешних.

– Хватило, голубушка моя, как раз хватило."

"Славка вышел навстречу гостье, и та поперхнулась, увидев косматого парня в красной куртке и темных очках.

Наушники уже болтались на шее. Лиля оказалась востроносенькой худенькой теткой. Рыжие крашеные волосы лезли из-под ярко-азиатского платка, как трансформаторная проволока, спущенная с катушек мелкими спутанными колечками. Синий плащик был ей великоват и весь собрался спереди, притянутый пояском. В руке тетка держала раскрытую сумку и трясла ею перед носом у старушки.

– Точно хватило денег? – мрачно спросил Славка и упер в бока кулаки, при этом приподнялся на цыпочки и качнулся вперед, сразу увеличившись в размерах.

Его красная куртка раздулась, и он сделался похож на разозленного осьминога.

– Хватило, – упавшим голосом ответила тетка и съежилась внутри плаща, как синий моллюск в чужой раковине.

– А может, ещё и осталось? – Славка почувствовал, что его начинает трясти. – Давай-ка посчитаем.

– А ты, собственно, кто такой? – нашлась вдруг тетка. – Чего тут делаешь?

– Баба Вера, объясни товарищу, что я Марьин, – Славка подошел и глянул сверху вниз на остроносую.

Кулаки его сжимались все крепче.

– Марьин это, Марьин, – заторопилась старушка. Она не понимала, что происходит.

– Бабуль, ты сколько ей денег дала? – продолжал Славка выяснять подробности момента.

– Дак я не знаю этих денег, – та слабо махнула рукой. – Дала, сколь было.

– Подавись своими деньгами! – вдруг взвизгнула тетка и выбросила из-за пазухи сплюснутые вчетверо, влажные и нагретые пятидесятки.