Черный Лев

В Карнарвоне было полно слуг, а вот работы на всех не хватало, поэтому все ее желания немедленно исполнялись.

– Я уже вижу, что нам предстоит стать близкими подругами. Кроме того, мне не терпится сообщить Трейверсу, что я не единственная, кто вечно попадает в беду. Он клянется, что только я всегда ухитряюсь навлечь на себя неприятности и что остальные женщины – просто воплощение хороших манер и скромного поведения.

– Ранулф очень рассердился, когда обнаружил меня переодетой в крестьянку, но королева Элеонора рада моему приезду и пожурила его за то, что заставил меня пойти на такие крайности, чтобы добраться сюда.

Женщины дружно рассмеялись.

– Как нам повезло иметь такую королеву! Мой отец до сих пор рассказывает жуткие истории о предыдущей.

– Этот Трейверс и есть твой муж?

Лицо Беренгарии осветилось счастьем.

– Огляди зал и попытайся угадать, кто из мужчин мой Трейверс.

Лайонин показывала на одного красавца за другим, но Беренгария лишь презрительно фыркала да отпускала уничтожающие реплики в адрес каждого:

– Бьет жену… Не любит женщин… Жаден, как сам Шейлок.

Когда Лайонин наконец сдалась, Беренгария показала тонким пальчиком в угол зала.

– Тот, кто беседует сейчас с лордом Дейкром, – заявила она, с нетерпением ожидая вполне понятной реакции, которая не замедлила себя ждать.

Мужчина, стоявший вместе с Дейкром, показался Лайонин самым уродливым созданием на свете. Среднего роста, он словно был высечен из камня и казался совершенно квадратным: ни грации, ни легкости движений, только непоколебимая мощь и основательность.

Лайонин, стараясь взять себя в руки, обернулась к Беренгарии. Та наверняка шутит!

Но Беренгария безмятежно улыбалась:

– Правда настоящий тролль? Но я обожаю его с трех лет и буду любить до самой смерти.

– Расскажи! Я предвкушаю занимательную историю!"

"– С радостью поведаю тебе, хотя очень немногие знают правду. Я росла в большой семье: шестеро братьев и пять сестер. Отец всегда гордился тем, что у него хорошенькие послушные дочери и сильные красивые сыновья. Все, кроме меня. Чуть не с самого рождения я славилась проделками, более подобающими сорванцу-мальчишке, чем юной леди.

Мне было года три, и я гуляла с няней в лугах поблизости от замка.