Черный Лев

Когда они вернулись домой в ту промозглую ночь, Изабель торжествующе взирала на него, наблюдая, как Ранулф берет на руки дрожащего ребенка. Следующие три дня он не отходил от Ли, которую пожирала лихорадка. Только после ее кончины он услышал о болезни жены, которая тоже лежала на смертном одре. Ее кошмарные последние слова до сих пор звучали в ушах:

– Я рада, что она мертва, потому что умираю сама и отнимаю у тебя все, что могу. Когда-то я любила мужчину, отца Ли, но он был беден, и мой отец не пожелал для дочери такого мужа.

И тут явился ты, богатый, с рыцарями и слугами, и отнял меня у любимого. Не воображай, что какая-то женщина сможет вынести твое черное уродство! Нет, Ранулф Уорбрук, ни одна женщина не полюбит тебя! Им будут нужны только дорогие меха, золото и драгоценности. Иди зови священника. Я рада, что больше никогда не увижу твоего дьявольского лица!"

"Ранулф судорожно смял серебряную чашу. Драгоценные камни разлетелись по комнате, кроваво-красное вино выплеснулось на руки.

Он не должен был допускать помолвки. Слишком много сходства между первым и вторым браками: отец, счастливый иметь в зятьях графа, девушка…

Он снова сел.

Но между Изабель и Лайонин нет ничего общего. Девушка, похоже, питает к нему такие же искренние чувства, как он – к ней. А он до этой встречи еще не испытывал к женщине ничего подобного. Но, судя по ее поведению, она могла относиться так к десяткам мужчин до него… За окнами разыгралась настоящая буря, и Ранулф бушевал вместе с ней.

Казалось, каждое воспоминание о любимой пронизано фальшью и обманом.

Ходдер нашел хозяина спящим, но, проснувшись, тот был угрюм и неразговорчив. Настроение графа день ото дня ухудшалось. Он почти ничего не ел, зато много пил, ни разу не умылся и не побрился.

Дождь продолжался, проникая в каждую щель и омрачая жизнь обитателей замка. Корбет с радостью приветствовал солнце, осветившее мир в день их отъезда в Лоренкорт.

Семеро «черных стражей» были готовы и ждали хозяина во дворе, но он не пришел. Тогда Хьюго Фиц-Уоррен, старший из рыцарей, отправился на его поиски.

– Милорд, солнце уже высоко. Нужно спешить, чтобы вовремя поспеть в Лоренкорт.

– Я не поеду. Пошлю сэру Уильяму телеги, груженные золотом, чтобы возместить обиду, но больше никогда не женюсь.

Хьюго сел на табурет у ног Ранулфа и едва сдержал удивленный возглас при виде хозяина.