Черный Лев

Я готова смириться с этим свойством его характера. А вы, леди Лайонин?

Лайонин молча смотрела на эту особу, ненавидя ее и все же прислушиваясь к ее словам, хотя разум подсказывал, что в ее речах нет ни слова правды.

– Я принимаю мужа таким, какой он есть. В этом мой долг жены и хозяйки замка."

"– Хорошо сказано. Так и подобает любящей супруге. Но повторите ли вы то же самое, когда муж поселит другую в этом прекрасном замке и посадит ее за стол рядом с вами? Что, если ребенка другой станут любить больше вашего?

Последнюю фразу она почти прошептала.

– О каком ребенке идет речь? У Ранулфа нет других детей, кроме того, которого ношу я.

– Но скоро будут, моя невинная леди, ибо я тоже ношу дитя графа Мальвуазена. И готова в этом поклясться.

– Ни за что не поверю! Это ублюдок другого мужчины… если он вообще поместился в таком тощем, как доска, животе.

– Я предупредила вас и показала доказательства любви вашего мужа ко мне. Или снова предъявить вам письма? Впрочем, вы их уже успели увидеть.

Описать тот наивысший момент страсти, когда он подарил мне ленту с вышитыми львами, ленту, которую вы у меня отняли? Нет, я вижу, что вы наконец поверили.

Лайонин пыталась успокоить тревожно бьющееся сердце, не давать воли чувствам и призвать на помощь здравый смысл.

– Многим женщинам приходится смотреть сквозь пальцы на бастардов мужа, – отчетливо выговорила она. – Я не менее сильна, чем они.

– Что же, вполне разумно, но вы забываете о короле Эдуарде.

– И какое отношение имеет король к твоему распутному поведению?

– Боюсь, имеет, и немалое, – объявила Амисия, пристально наблюдая за реакцией Лайонин.

 – Как уже упоминалось, вы – всего лишь дочь барона, а я – наследница владений и состояния герцога де Берне. Король наверняка захочет, чтобы граф породнился со столь знатной фамилией. Разве он не гневался, когда его граф женился на столь низкородной особе?

Лайонин не смогла ответить, захваченная вихрем воспоминаний.

– Знаете историю Гилберта де Клерра, графа Глостера? Он получил развод и скоро женится на принцессе Джоанне.

Что, по-вашему, скажет король Эдуард, узнав, что дочь герцога де Берне носит в чреве дитя графа Мальвуазена? Воображаете, что он рассмеется и хлопнет лорда Ранулфа по плечу? Или подумает о войне, которая может начаться после такого оскорбления, нанесенного Франции?

Лайонин по-прежнему молчала.

– И что вы сделаете тогда? – продолжал неестественно высокий голос.