Черный Лев

– Лорд Ранулф! У меня уже в ушах звенит от этого имени! Я рожу ребенка, которого он так жаждет, но при этом не обязана давать приют его любовницам!

– О чем это ты, дитя? У лорда Ранулфа нет любовниц! В жизни не видела, чтобы мужчина так любил жену. Он тебя обожает!

– О, Люси! – всхлипнула Лайонин и, прижавшись к толстой старухе, которая всегда была рядом, зарыдала на обширной груди.

– Пойдем-ка наверх. Тебе нужно лечь.

Лайонин оперлась об ее руку и позволила раздеть себя и уложить в постель. Люси погладила чересчур теплый лоб и, заметив черные круги под глазами, шепнула:

– Расскажи, что тревожит тебя.

– Он не любит меня и никогда не любил.

– Как ты можешь такое говорить! Он не отходит от тебя! Может, его письмо тебя опечалило?

– У него есть другие женщины.

– Милая, все мужчины изменяют женам. Но это не означает, что муж тебя не любит.

В ответ на это Лайонин заплакала еще горше.

– Спи, дитя мое, и боль утихнет.

Постепенно Лайонин успокоилась и заснула. Но сон то и дело прерывался.

Следующие несколько дней Лайонин всячески избегала Амисии: ела в комнате и не выходила в солар, как пленница в собственном доме.

– Она уехала, миледи! – сообщила Кейт, вбегая в спальню.

– Уехала? Кто именно?

– Та женщина, француженка. Утром прибыл гонец с пи'сь-мом для нее. Она немедленно приказала оседлать коня и умчалась. Но с собой ничего не взяла. Как по-вашему, она не вернется?

При мысли об избавлении от ненавистной соперницы сердце Лайонин забилось сильнее.

– Не знаю. Чей флаг был у гонца?

– Мальвуазена, Черного Льва. Лайонин почувствовала, что бледнеет.

– Ты видела письмо, Кейт?

– Да, оно и сейчас лежит на постели, только я не умею читать.

– Принеси мне.

Лайонин дрожащими руками развернула свиток. Письмо было коротким. Всего четыре слова.

«Приезжай ко мне.

Ранулф».

Свиток вывалился у нее из рук и упал на пол.

– Миледи! Миледи! – всполошилась Кейт и побежала за вином.

"Лайонин почти давилась сладким напитком. Значит, это правда. Каждое слово! Она узнала размашистый почерк Ранулфа и оттиснутую на воске печать. Эта печать находилась у графа, и он никогда и никому не передавал ее.

Амисии не было три дня. Три дня адских мучений для Лайонин. Слезы у нее давно иссякли, так что даже плакать она не могла. Кейт ухаживала за ней, но она почти ничего и никого не замечала.