Черный Лев

– Вы узнаете ад на земле, если не отыщете его и не вернете мне живым! Даже в Кастилии не найдется пыток, которые смогут сравниться с тем, что я сотворю с вами! – Она шагнула вперед, и мужчины, окружавшие ее, отступили.

– Вы слышали меня? Не смейте возвращаться без него! Мужчины, не протестуя, вернулись к лодкам и принялись энергично грести навстречу сеявшему гибель морю.

Никто не попытался поддержать Лайонин, когда она упала на колени, но руки всех присутствующих были благоговейно сложены, когда их госпожа стала молиться.

Рыцари молча последовали ее примеру. Стоявшие на холме зеваки при виде крошечной фигурки, стоявшей на коленях в мокром песке и прибое и окруженной семью темными рыцарями, тоже опустившимися на колени, забыли о холоде и дожде и присоединились к молитвам за возвращение возлюбленного хозяина. Никто не пошевелился, не прервал молитву, когда в море замаячил слабый свет и буря стала утихать. И не было ни одного гребца, который не перекрестился бы и не вознес безмолвную молитву за тех, кто их встречал.

Рука, вновь сжавшая ее плечо, заставила Лайонин поднять глаза и увидеть лодки. Ей помогли встать. Сначала она не заметила Ранулфа: муж шел, низко склонив голову. Но, уверившись, что он спасен, Лайонин рухнула на песок и закрыла лицо руками. Плечи беспомощно опустились. Она будто разом ослабела. Кто-то обнял ее за плечи и помог встать.

Лайонин с трудом подошла к лодке и увидела, что Ранулф пристально смотрит на длинный мокрый сверток, лежавший у него на коленях.

Заметив жену, он сперва растерялся, а потом обозлился.

– Кто позволил ей находиться здесь? – прорычал он тому, кто оказался ближе всех.

– Она спасла твою неблагодарную шкуру, так что не смей говорить о ней в таком тоне!

От такой отповеди Ранулф еще больше растерялся. До этой минуты никто из его людей не смел говорить с ним подобным образом.

– Потолкуем об этом позже… Возьми это, – бросил он, отдавая сверток Сэнневиллу. – Это девушка, так что обращайся с ней поосторожнее.

Дождь сменился моросью, и солнце храбро старалось прорваться сквозь тучи. Промокший насквозь Ранулф вышел из лодки и недоуменно воззрился на гребцов, явно старавшихся держаться подальше от его жены. Они вели себя так, словно боялись маленькой женщины.

– Что ты успела натворить за эти несколько часов, и почему мои люди считают возможным отчитать меня при всех, тогда как гребцы трясутся в страхе при одном взгляде на тебя?

– Ранулф…

Губы Лайонин задрожали.