Черный Лев

Такого же цвета была попона у ее кобылы. Цвета одежды у мужчин, следовавших за ней, тоже перемежались.

Впереди и позади нее развевались знамена короля и его графов: голубой с золотом единорог лорда Дейкра, шесть львят Хамфри де Боуна, три короны Роберта де Вира, скрещенные мечи Джона де Монфора и три леопарда Эдмунда, брата короля. Знамена и драгоценности сверкали на солнце. Кони, чувствуя всеобщее волнение, нервно перебирали ногами, и всадникам приходилось сильнее натягивать поводья.

Лайонин вспомнила о Бренте. Мальчик, конечно, едет вместе с отцом.

Жаль, что у нее не было времени сшить ему наряд цветов Мальвуазена.

Большие дубовые ворота нового замка распахнулись, и процессия двинулась в путь. Шум и вопли зевак глушили все мысли. Всадники медленно двигались к ристалищу. Вплоть до сегодняшнего дня к замку стекались люди: свободные горожане, сервы, чьи хозяева прибыли на турнир, продажные женщины и сотни торговцев.

Само ристалище было расположено на небольшом холме и украшено знаменами и флажками. По обе стороны ограды были выстроены трибуны: один ряд для знатных людей, под тентом из красной в белую полоску саржи, и второй – для дам простых рыцарей, участвовавших в турнире.

Этот ряд располагался под открытым небом. На каждом конце длинного, узкого поля раскинулись шатры. Лайонин сразу разглядела штандарт Черного Льва, развевавшийся на одном из шатров.

За трибунами и шатрами шла бойкая торговля. Над фургонами и телегами развевались штандарты гильдий, почти неразличимые с трибун. Среди восторженной толпы сновало множество мужчин с плоскими ящиками на ремнях.

В них были еда, напитки, ткани, мощи святых, лекарства от любой болезни и безделушки со всего света.

Ограда трещала под натиском любопытных, желавших пробраться поближе к ристалищу. Среди них было немало богато одетых мужчин и женщин. Едва конь Хьюго Фиц-Уоррена ступил на мягкий песок, которым было засыпано поле, в толпе раздались крики приветствия Черному Льву. Довольная Лайонин улыбалась направо и налево, но, случайно взглянув на мужа, заметила, что тот даже головы не повернул.

И выглядел более чем грозно в черном одеянии, с прямой, словно стальной стержень, спиной.

Следующая группа рыцарей дождалась, пока граф Мальвуазен с женой и воинами объедут ристалище. Лайонин показалось, что вопли зевак в их честь звучат куда громче обычного, но она тут же упрекнула себя за гордыню и тщеславие, считавшиеся в то время смертными грехами."

"Они прошли через ворота на другом конце и очутились среди шатров.