Черный лис. Том 3

Хорошо хоть, не было больно… Но когда судно накренилось на другой борт, меня вновь потащило, и только в последний момент я успел схватиться за какую-то верёвку.

Вряд ли мне понадобилось много времени, чтобы подобраться к лебёдке, но когда я достал Трикси и наконец-то смог посмотреть в прицел, маг был уже близко.

Если другие пираты парили на дисках, похожих на щиты, этот летел на чём-то, до боли похожем на доску для сёрфинга. Даже повадкой и движениями новый пират напоминал спортсмена, оседлавшего волну: ноги чуть согнуты, корпус напряжен, руки раскинуты для равновесия…

— Что ты медлишь? — закричал Фудзи.

А я и сам не смог бы назвать причину. Просто… этот воздушный сёрфер казался другим. Я не видел в нём тьмы. Того густого облака дурных намерений, которое окружало его предшественников, словно погребальный саван.

Напротив, его сопровождал свет: в густых, как суп из моллюсков, тучах неожиданно образовался просвет.

Зрелище было завораживающее: человек, парящий между двумя клубящимися стихиями, небом и водой, облитый солнечным светом.

— Это что-то другое, — хотел крикнуть я Фудзи, но он уже и сам понял: новому гостю не страшны пули, пусть даже и выпущенные из волшебной винтовки.

И самое главное: возникло устойчивое чувство, что он пришел с миром.

По мере приближения гостя шторм утихал. Там, где он промчался на своей доске, уже сияло солнце — ослепительная полоса, в которой плясали золотые пылинки. И когда эти пылинки оседали на воду, волны успокаивались, а вода становилась тягучей и маслянистой, как жидкое золото.

Ветер, взвыв ещё несколько раз на прощанье, унёс своё недовольство куда-то в другое место. Вероятно, на материк — там он перевернёт несколько рыбацких лодок, снесёт парочку крыш и успокоится.

Когда гость наконец-то приземлился на палубе, вокруг стояла тишь да гладь. Лишь покрытое обрывками водорослей море и быстро расходящиеся облака напоминали о том, что ещё несколько минут назад в этой точке мира царил полный бардак.

Незнакомец стоял подбоченившись. Костистые ноги самоуверенно попирали отмытые до блеска доски палубы, глаза смотрели пронзительно и ясно, на губах блуждала улыбка.

На вид ему было около тридцати. Хорошо сложен, широк в плечах.