Черный лис. Том 3

Но теперь сквозь щебень проросла трава, и он не слишком отличался от других пустырей, в которые превратились дворы заброшенных домов.

— Фургон там, внутри, — шепотом сказал Серый, присев на корточки за полуразрушенной, давно облезшей от штукатурки стеной.

Коляну в такой позе было бы неудобно, и он просто стоял, скрывшись за стволом мёртвого дерева. Я же присел рядом с Серым.

— Как нам узнать, что ты не врёшь? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе не было слышно никакого акцента.

— А никак, — ощерился проводник.

— Но каждые несколько часов он выводит девку на прогулку. Ну, поссать там… — Серый плотоядно ухмыльнулся. — А ещё он покупал в аптеке тампоны. Ну, для баб которые. Крем, салфетки — воттакенный пакет, — он широко развёл руки с не слишком чистыми ладонями.

Молодец Любава, — подумал я. — Загружая тюремщика заданиями, капризничая, требуя прогулок — она осложняет тому жизнь. А заодно оставляет Знаки. Даже при том, что она не может воспользоваться Эфиром, есть много способов дать о себе знать.

А Любава уверена, что её будут искать.

Я отполз назад к Коляну и поднялся на ноги.

— Может, попробовать подобраться поближе и заглянуть в сарай? — спросил я, не слишком дружелюбно косясь на проводника.

— Слишком опасно, — после некоторого раздумья ответил Колян. — Ему, в отличие от нас, терять нечего.

— Ещё как есть, — я пытался спорить. — Бестужев никогда не сдаётся. Он всё ещё уверен, что сможет осуществить задуманное.

Если бы на мне был стэллс-костюм, — пришла мысль.

— Я бы с лёгкостью прошел через этот пустырь, и даже зашел в сарай, чтобы убедиться, что фургон на месте…

Но я оставил его в сторожке Коляна. Что толку от этой тряпочки, когда нельзя воспользоваться Эфиром?..

— Смотрите, — позвал Серый.

Мы с Коляном замолчали. Я пригнулся и пополз поближе к проводнику — оттуда было лучше видно пустырь. Телохранитель замер неподвижно, как скала. Не слышно было даже дыхания.

В это время от ворот сарая отделились две тени. Когда они вышли на открытое место, я сразу узнал Любаву.

Тонкая фигурка с рыжими волосами, плещущими вокруг головы, как жидкое пламя. Она семенила за более высоким человеком, одетым в кремовый плащ с поднятым воротником. На голове его была шляпа, широкие поля закрывали лицо.

У Любавы были скованы руки — спереди, от наручников тянулась цепочка, за которую то и дело дёргал Бестужев. Ноги тоже были связаны — но не слишком плотно, чтобы она могла передвигаться.