Черный чемоданчик Егора Лисицы

Допустим, и даже скорее всего, что морфий и эту дьявольскую смесь туберкулина человечьего и животного ему помогли получить те, на кого он продолжал работать, – немцы. Но как он сумел достать ЛК? Когда? С этим вопросом я и уснул.

Глава двадцать первая

Екатеринодар. Уходим

Утром я остался ждать у входа в здание штаба. По тротуару расхаживал человек-афиша. Его плакат на палке кричал вразнобой – тут и «большевиками взят Архангельск», и «волнения в Константинополе», и «интендантский склад извещает». Немного смущаясь, что способен сейчас интересоваться такой ерундой, я прочел, что опубликован новый рассказ «Пустой дом» о приключениях знаменитого британского сыщика.

Хотел было уже купить газету, но не успел. Вернулся Беденко. Помочь мне ему не удалось. Нужных людей нет на месте, а от секретаря нет толка. Мне показалось, ему самому было неловко признаваться в этом и явно хотелось поскорее уйти. Пока мы говорили на ступенях, мимо спустились несколько военных, среди них – тот самый секретарь, который отказал мне. Видно, они действительно плохо поговорили, потому что Беденко, завидев его, демонстративно и довольно невежливо повернулся спиной. Мне секретарь сочувственно кивнул, садясь в автомобиль.

В этом городе все еще шла своим чередом старая привычная жизнь, и она сбивала с толку. Матвей Шеховцев – ему это вдруг взбрело в голову – предложил всем нам сфотографироваться вместе: ателье фотографа находилось по соседству с нашей гостиницей. Он убеждал нас очень горячо и притащил к витрине, которая вся была уставлена фотографическими видами.

Матвея я не слушал – я смотрел на карточки дам, на пожилого инженера-кавказца с противоестественно яркими черными усами. Хотя я не слушал Шеховцева, но понял, чего он хочет. Может быть, на этом общем снимке мы будем вместе в последний раз. Я поддержал его. Мне, кстати, всегда было интересно заняться фотографическим искусством – думал, это будет полезно и для моей работы. Рисунок светотени и то, как набор химических препаратов создает портрет или вид храма в Москве, это крайне волнующий процесс. Но теперь ясно, что не доведется. Не судьба…

Бедняга Беденко, сидевший в номере, как сыч в дупле, и недовольный нашей затеей, согласился через силу. Чекилев – с азартом. Фотограф долго манипулировал с часами, махал, как фокусник, черной крышкой аппарата, несколько раз давал нам советы: куда смотреть и «немного корпус, господин военный… левее, нет вправо, вправо. Минута терпения, господа!». Карточку нам вечером отдали.