Черный ангел Эльхайма

Нужно запомнить все, каждое его слово. Если он нашел эти знания, то и она сможет. Должна суметь, если не хочет превратиться в ходячий апокалипсис замедленного действия. Проклятый Танос - тот, кто нарушил Заветы-на-Скрижалях.

Ее так и подмывало спросить Ти’аля, что это за сказка, ведь серафим, судя по его репликам торговцу, знал, о чем идет речь. Возможно, то, что для него всего лишь страшилка на ночь, для нее станет настоящим ключом если не к спасанию, то хотя бы к пониманию себя. Но может ли она ему доверять? И что будет, если ее заинтересованность не останется незамеченной Марроу и Нотом? Вот уж кому точно не стоит говорить ничего лишнего.

— Ты в порядке, нильфешни? – заметив ее задумчивость, спросил Марроу.

— Да, в полном.

Нет, лучше язык себе откусить, чем сказать при нем хоть слово. Она подождет подходящего момента. Уж терпения ей не занимать.

— Надо потихоньку валить отсюда, - сказал Нотхильдис.

— Предлагаю единственному местному вывести нас окольными путями, - добавил Марроу.

— Боюсь, здешние достопримечательности я знаю не лучше вас, - сказал Ти’аль

— Язва Темных, я чуть не забыл, что ты парень из богемы. Что же, в таком случае придется вам довериться моему врожденному чутью находить выход из любой задницы.

Спустя примерно полчаса, блуждая какими-то темными и грязными подворотнями, о которых был не в курсе даже GPS навигатор, они все-таки вышли на более или менее оживленную улицу и слились с потоком горожан. Все спешили прочь от злополучного места, где недавно произошла катастрофа. Когда кто-то в толпе обмолвился о прибывших Дознавателях, эрэлим поднял Марори воротник, одновременно спуская ее шапку едва ли не ниже глаз. Марори интуитивно втянула голову в плечи и пристроилась так, чтобы широкие плечи Ти’аля скрывали ее от посторонних глаз.

К счастью, до Эльхайма они добрались уже без приключений. Правда, всю дорогу до академии ее провожатые вели себя, как натасканные псы: цепко всматривались в каждое лицо, вслушивались в разговоры, оценивали каждого глянувшего в их сторону пассажира поезда, словно тот с плакатом в руках заявлял о своем намерении завладеть их подопечной.