Черный ангел Эльхайма

Никто вообще не спрашивал, хочу ли я жить в таком мире!

— И поэтому вы решили сделать все, чтобы в нем осталось место только тем, кто готов играть по вашим правилам. – На этот раз Марори не спрашивала, потому что ответ Флоранции был очевидным. – Проклятокровные должны ненавидеть небеснорожденных, небеснорожденные обязаны желать смерти проклятокровным. И третьего не дано.

Флоранция безразлично передернула плечами.

— Третьего никогда и не было.

— Было.

— Сказки, Марори Шаэдис, это всегда лишь сказки. Просто один Светлый подумал, что влюбился в Темную, а одна Темная сделала вид, что ответила ему взаимностью.

— И как много людей знает, что эти сказки на самом деле никакие не сказки?

— Ты правда думаешь, что теперь это имеет значение?

— Я просто готовлю строчки для имен в списке людей, которым лично и с удовольствием перегрызу глотки.

Слова были произнесены с такой голодной яростью, что даже на лице Флоранции мелькнула тень беспокойства.

— Ты всего лишь девчонка, - сказала она, но прежней уверенности в голосе поубавилось. – Просто чудовище, которое один сумасшедший мечтатель случайно выпустил из клетки.

— Продолжай и дальше убеждать себя в этом, небеснорожденная, потому что очень скоро я затолкаю эти слова тебе в глотку вместе с твоим же поганым языком.

Марори знала, что на этот раз в ней говорит «Другая Я». Та темная половина, которая успела натворить дел, пока носилась по миру в поисках собственного места, где бы никто не хотел ее убить, посадить на цепь или сделать марионеткой в своих руках.

И сейчас, в эту секунду, Другая Тринадцатая широко и окончательно распахнула глаза и оскалилась в алчной злобе. Потому что изувеченная рука полыхнула первозданным огнем и беспощадно расколола жалкие потуги держать под контролем то, что рождено быть выше проклятокровных и небеснорожденных.

То, что должно было стать оружием против иноверцев.

То, что однажды сорвалось с цепи, чтобы раз и навсегда поменять правила этой бессмысленной войны.

Она села, спокойно расправила затекшие плечи. Пощупала языком кончики клыков, улыбнулась, довольная тем, что все снова на своих местах.

— Проклятье, Светлые! Флоранция…

— Заткнись, дознаватель, - сказала Тринадцатая и легко отмахнулась от его попытки снова ее обездвижить.

Нити Плетения треснули, рассыпались огненными искрами. Он попытался снова, но на этот раз Тринадцатая не оставила ему и полшанса.