Черный ангел Эльхайма

Следующим потрясением для местных стало феерическое появление Эашу. Вот уж кто отрывался на всю катушку, хоть наверняка импровизировал. Для пущего эпатажа инкуб нацепил шипастый ошейник и, словно зверька, вел на цепи едва прикрытую узкими кожаными полосками суккубу. При этом он активно использовал свой коронный трюк с материализацией розы и щедро одаривал опешивших небеснорожденных девушек своим вниманием.

«Он неисправим», - с теплой улыбкой подумала Марори за секунду до того, как в толпе Потрошителей мелькнула белобрысая голова.

Сердце так сильно сжалось, что Марори не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Крэйл. Ох, Светлые, какой же он все-таки высокий и крепкий в этих кожаных штанах, тяжелых, нарочно небрежно зашнурованных ботинках и белоснежной гривой отросших ниже плеч волос. Уверенно идет по залу, как будто и не слышит громкого ропота в толпе: «Убийца!»

Марори стало совершенно неуютно в своем углу. Неуютно и неловко. Потому что вот такой она должна была быть: уверенной, сильной, бесстрашной. Ломающей правила и шаблоны.

А получилось, что…

Марори позволила себе на секунду оторваться от Крэйла, прикрыть глаза и мысленно сосчитать до трех. Неужели это она пару дней назад, забившись в угол, молча терпела все тумаки, которые щедро сыпались ей на голову? Невероятно, каким недостойным ее статуса дра’морки теперь казался тот поступок.

Когда она открыла глаза, то расстояние между ней и Крэйлом сократилась до десятка шагов. Он, как и остальные, накинул кожаную куртку просто на голое тело, без стеснения – а то и с гордостью! – демонстрируя всем труды своих изматывающих тренировок в спортзале.

Марори невольно скользнула взглядом по лицам эльхов: девушки хоть и фукали в тон своим однокурсникам, но их взгляды красноречиво говорили об обратном. Вот одна выскользнула из толпы, перегородила дорогу шанатару, улыбнулась, протянула что-то в маленькой прозрачной коробке…

Элна. Марори не сразу узнала ее, так сильно девушка поработала над своей прической и нарядом. Наверняка на правах координатора от приглашающей стороны пытается загладить выбившееся из планов начало.

Что-то говорит, несмотря на то что у Крэйла на лице огромными буквами написано «Скука». И все же он улыбнулся в ответ – и запросто, будто речь шла о чем-то обыденном, снял куртку, развел руки, тем самым продемонстрировав всему залу, что знаменитый кровожадный потрошить явился безоружным, как новорожденный младенец.

Марори поняла, что краснеет, намного позже, чем уши и щеки вспыхнули от стыда.