Черные сны

Даже не к ним, а корешу их одному, – не отвел я взгляда. – Мне б найти его, но даже погоняла не знаю.

– Описать можешь? – попросил посерьезневший парень.

– Годков так под сорокет, мне по плечо, жилистый, – начал припоминать я. – На морду – худой, все кисти в партаках.

– Тюремных? – уточнил Селин.

– Вроде, – пожал плечами я.

– Из той швали, с которой Рипус в последнее время связался, похоже на Угря, – ненадолго задумавшись, предположил Денис.

– Что за крендель?

– Приблатненный, но работает сам по себе.

– Найти его в сжатые сроки реально? – Я почувствовал охотничий азарт.

– Он у бабы одной на северной окраине зависает, – зевнул Селин, – на Автотранспортной, знаешь такую?

– Автотранспортная длинная.

– Если с Красного идти, как в сторону гетто свернешь, третий или четвертый дом будет. Там хрущевка одна, не промахнешься. Подъезд первый, этаж аналогичный. Квартира однокомнатная направо. Да, тот район под Крестоносцами. Особо не светись, но если что – отмажем.

– Блин, Денис, откуда ты все знаешь? – переварил услышанное я.

– Хочешь жить – умей вертеться. Таких недоносков лучше из виду не выпускать.

– Были проблемы? – уточнил я.

– Намечались, – не стал вдаваться в подробности Денис. – Вовремя сдулся товарищ.

– Ну спасибо! Выручил, – хлопнул Селина по плечу я. – За мной должок.

– Сочтемся, – отпер захлопнувшуюся дверь подъезда Денис. – О разговоре, так понимаю, никому?

– Само собой, – усмехнулся я.

– Кто бы сомневался, – пробурчал парень и, уже шагнув в подъезд, остановился.

– Чего дверь-то запирать начали?

– Да какие-то твари дядь Васе шею свернули, – выругался Денис. – А кто еще за такие копейки задницу в подъезде морозить круглые сутки будет?

– Ну все, увидимся еще, – махнув ему на прощанье, сбежал я с крыльца и дворами направился обратно к Красному проспекту. Денис, конечно, хорошую наколку дал, но в одиночку на северную окраину тащиться не с руки. Там и не таких с костями харчили.

Светать еще даже не начало, а потому темные громады домов, в которых не было ни одного освещенного окна, терялись в серой предрассветной хмари. И все же – это не осенняя ночь, когда не видно ни зги.