Чернокнижник. Черная Месса

— Ну так как мне тебя еще из-за игр вытащить, — фыркнула Джин, отпихивая хозяина в сторону и плюхаясь на пуфик. — Ну и свинарник тут у тебя! Впрочем, тебе подходит…

— А’hira, — араб обозвал Джин ""шлюхой"" сохранив при этом все то же радушное лицо.

— Совершенно с вами согласен, мистер Клавис, — хмыкнул Алекс.

Сперва араб застыл, видимо ожидая что его разоблачат, но потом улыбнулся еще шире и схватил Дума за руку.

— Так рад, что хоть кто-то здесь разговаривает на моем родном языке! — тараторил он, треся чужую конечность.

— Хватит заливать! — смех Джин был больше похож на лай гиены. — Ты носишь бейсболку Метс, а родился в Бруклине в семье католиков.

— Очень достопочтенные люди, — уверял ""араб"".

— А мне рассказать этому юноше, что ты сделал со столь ""достопочтенными"" людьми, когда овладел волей?"

"Араб сглотнул, отпустил руку и плюхнулся за компьютер.

— Все совершают ошибки, — с придыханием произнес он.

На секунду в помещение повисла тишина. Джин и Клавиус ждали, пока сядет и Дум, но тот не хотел оказаться в невыгодном положении. На таком пуфике удобно сидеть, но вот вставать с него довольно сложно, а парень не хотел стеснять себя в движениях. А ну как вдруг ему придется снова куда-нибудь и от кого-нибудь бежать?

Так что Алекс остался рядом с занавесью, благо та пока еще не схлопнулась обратно.

— Ну так что тебя привело ко мне, Джин? — спросил араб, после минутной паузы.

— Вот он, — некромантка беспардонно ткнула пальцем в сторону Алекса.

Клавиус окинул Дума оценивающим взглядом и пожал плечами.

— Мне казалось, тебе нравятся постарше. Сколько там Локсли? Сто сорок три? Или сто шестьдесят три?

— Сто пятьдесят семь, — прошипела леди. — и приглядись внимательнее.

С этими словами Джин щелкнула пальцами и Алекс вскрикнул от неожиданности. Рубашка на нем разошлась по швам, обнажая правую сторону груди. Араб, увидев метку Черной Мессы, чуть не задохнулся.

— Это то, о чем я думаю? — прошептал он.

— Нет, жирный извращенец, не то. Парень хоть и смазливый, но не из твоей лиги.

— Гомофобка, — проскрипел Клавиус. — Это ведь оно, да? Черный гриморий?

Араб поднялся с пуфика и на негнущихся ногах доковылял до Алекса. Клавиус, будто мышь, тянущаяся за сыром в мышеловке, то делал шаг вперед, нелепо хватая пальцами воздух, то отступал.