Чернокнижник. Черная Месса

Означает ли это, что у голема есть свои собственные желания? Но зачем в таком случае древней твари нужна семья бизнесменов и некромантка?

Дум еще раз посмотрел на тело покойной. Раны голема нанесены уже давно — все это время Джин брела по лесу на одном лишь адреналине. Совсем как курица, все еще пытающаяся убежать, даже когда ей оотрезают голову.

И тут Алекса поразила молния догадки.

— Проклятье! — закричал он.

Покапавшись в кармане и выудив невридимую, бессмертную нокиу он по памяти набрал номер Лизы. Хорошо, что подглядел, когда та разговаривала с отцом.

— Але? — прозвучал приятный женский голос.

— Лиза?!

— Алекс?! — вопросом на вопрос ответила Стронтон.

— Ты как? — Алекс нервно барабанил по крышке бака. — Все в порядке?

— Вполне.

— Ладно, хорошо, — Алекс облегченно выдохнул. Значит Локсли еще не успел до неё добраться… — Ты сейчас где?

— В кафе ""Лаура"". Это…

— Я найду! — перебил Дум. Времени не было. — Спрячься там где-нибудь.

Нажав на краную кнопку, Алекс запрыгнул на коня и дернул ручку газа. Не оглядываясь на голый труп, он рванул в сторону города. Джин же так и осталась лежать на обочине, стеклянными глазами всматриваясь куда-то в даль черной, мраморной крышки, по ошибке названной небом. Словно дорожный указатель, она еле слышно нашептывала, что история подходит к концу. К кровавому концу.

* * *Дум мчал на полной скорости, выжимая из Харлея все соки. Один поворот за другим, ровные ряды домов слились в одну, неразличимую полосу.

Некогда красивая стеклянная витрина обернулась хрустальными брызгами, устлавшими асфальт. Внутри мигал свет от сорванной с потолка лампы. Кровь случайных посетителей разливалась по полу багряными реками. Перевернутые столы, растрелянная в упор официантка и бьющий из стены фонтан воды.

— Лиза! — закричал Дум, вырваяст в кафе нисколько не заботясь о собственной безоружности."

"Он чувствовал вину перед Стронтон за то, что использовал её в качестве приманки. Скорее даже — спрятался за спиной девушки, пытаясь спасти собсвтенную шкуру. На тот момент это казалось хорошим ходом, сейчас же Дум чувствовал себя последней мразью. И он обязательно должен был смыть с себя это черное пятно.