Черные георгины

Разбрасывая ногами снег, он шел между деревьями, испытывая желание завыть на сияющую луну. Если бы он был животным, то, конечно, волком. Смертельно опасным хищником. Он пнул дерево и застыл от боли.

В тот дурацкий коттедж он отвез Кристин днем. Волки, такие как он, охотятся по ночам. В результате провести с ней столько времени, как хотелось бы, не получилось.

Она была бойцом, но он был сильнее. Вот так все просто.

Хотя ему понравилось лить на нее воду и смотреть, как она замерзает. Эта холодная сука заслуживала того, чтобы ее заморозили, превратив в глыбу льда.

Он знал это по себе. Холод вокруг и внутри не позволял ему быть тем, кем он должен быть. Не позволял испытать то блаженство, которого он заслуживал.

Есть хищники, и есть жертвы, и он знал, кем хочет быть. Да, когда-то он был слаб, но теперь обрел силу. Он учился, и он усвоил урок. И все же Кристин подвела его, как и все остальные.

Виновата она. Это у нее не получилось.

Потом его поглотила тьма, а когда он очнулся, ее лицо было разбито, а глаза открыты. Хорошо еще, что в рюкзаке нашелся топор и он смог отрубить ей кисти рук.

Кристин ударила его по носу. Сопротивлялась. Что ж, он размозжил ей голову и отрубил руки, и она ничего не могла с этим поделать. Жаль, что пришлось проломить череп, чтобы убить мозг, но жизнь есть жизнь. И лицо он изуродовал не так сильно. Наверное, она заслуживала большего, но пришлось торопиться.

Она была виновата.

Она заслуживала смерти.

Разочарование расползалось по венам, как муравьи, и он в отчаянии колотил по деревьям. Его защищали перчатки. Защищали каждый раз, когда настигала тьма. Перчатки, а не те стервы.

Последняя умерла слишком быстро. Хищник не насытился. Да, он забрал ее руки, но не обрел покоя. Бурление в крови не улеглось. Терзаемый беспокойством, он едва не забыл оставить властям руки. Они, должно быть, до сих пор ломали головы над этой загадкой. Руки.