Черная вдова ищет мужа

Страх незамедлительно прокрался внутрь, и его горький отравляющий сок заструился в жилах.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь, нравится быть героем в твоих глазах. Но что, если это совсем не так? Что, если я гораздо хуже, чем ты можешь себе представить? – его голос сорвался. Я думала, он остановится на этом, но затем муж судорожно вздохнул и продолжил: – Я хочу тебе все рассказать, хочу признаться во всем, не оставляя между нами секретов, и… боюсь. Боюсь, что, узнав правду обо мне, ты ужаснешься, возненавидишь меня всем сердцем.

– Этому не бывать, Марк, – уверенно заявила я, постаравшись, чтобы эта фраза прозвучала как можно увереннее."

"– Ты ничего не знаешь обо мне, Элейн, – повторил он фразу, которая днем не на шутку встревожила меня. – Скорее всего, я не должен был поднимать эту тему накануне моей возможной смерти. Наверняка следовало подарить тебе незабываемую ночь, позволить себе забыться в твоих объятиях, остаться в твоей памяти светлым человеком. Но я не могу позволить тебе и дальше заблуждаться насчет меня.

Рано или поздно правда все равно откроется. Так лучше ты услышишь ее от меня, чем от кого-то другого. Тебе следует знать, Элейн, что в свое время я натворил немало бед, за которые мне нет прощения.

– Каких бед? Что ты натворил, Марк? – от волнения у меня пересохло во рту, отчего язык ворочался с трудом.

– Много всего. По сути, я мало чем отличаюсь от Ирэн, – последние слова ему дались нелегко, однако муж был намерен довести начатый разговор до конца.

– Ты тоже убивал? – мой голос прозвучал тише ручья, журчащего за стенами шатра.

Глава 11.4

Повсеместно разлилась такая неестественная тишина, что собственное учащенное сердцебиение стало бить по ушам. Казалось, сама природа затаила дыхание в ожидании правды, не позволяя шелохнуться даже травинке.

– Мне очень хотелось бы сказать «нет», но тогда я солгу тебе.

– Зачем? – растерянно прошептала я и продолжила с нажимом, когда не услышала от Марка больше ни звука: – Ради чего? Хотел, подобно Ирэн, избавиться от кошмаров? Почувствовать власть над смертными?

– Я не раз задавался этим вопросом, но у меня до сих пор нет внятного ответа.

После освобождения из заточения я возложил на себя роль судьи и палача, считал, что делаю мир лучше, избавляя его от подонков вроде начальника тюрьмы, издевавшегося надо мной столько времени, насильников женщин и детей… Вот только не сразу заметил, в какое чудовище начал превращаться сам.

– Ты убил его из мести, – сорвалась с языка мысль.