Черные ножи - 3

Говорить или нет? Вдруг советский майор в курсе тех зверств, которые Генрих творил на захваченных территориях, пусть и делал это в основном чужими руками?

Русские – не дураки, они – хитрые звери, живущие инстинктами, и уже могли собрать сведения о действиях группы Метерлинка. Впрочем, если бы его хотели расстрелять, то сделали бы это сразу. Он же нужен им живым. Пока нужен. Значит, надо сделать так, чтобы он остался нужен и дальше.

Он рассказал все, что требовал майор, и чуть устало откинулся обратно на постель.

Слабость в организме присутствовала такая, что тяжело было даже подумать о том, чтобы встать на ноги. Голова кружилась, в глазах мелькали разноцветные пятна. Генриху хотелось знать, что у него под повязкой, но снять ее он не пытался, боялся.

- Что же, - удовлетворенно кивнул Веселый, - хорошо, что вы готовы к сотрудничеству. Эти данные соответствуют найденным при вас документам и сведениям, полученным иными путями. Нам с вами предстоят долгие беседы, господин Метерлинк, я хочу знать все, что знаете вы… но для начала ответьте на один небольшой вопрос, исключительно, чтобы проверить правдивость ваших слов, не более.

Встречались ли вы недавно с неким советским лейтенантом, командиром танка?

По небрежному тону майора, его излишне простоватому взгляду Генрих понял, что все остальное – мелочи, а русского интересует исключительно этот танкист, как его… Буров! Человек, пришедший из другого времени, как и он сам. И оттого, что он сейчас ответит, зависит все его будущее. Можно сделать вид, что Бурова он знать не знает, или же рассказать правду о схватке, но не выдавать главный секрет… или же открыть все целиком, и тогда его жизнь обретен немыслимую ценность для этих русских варваров, и с ним будут обращаться, как с хрупкой фарфоровой статуэткой, холить и лелеять… но и контроль над ним станет максимальным, а все мысли о побеге придется выкинуть из головы.

Ведь они сейчас находятся, судя по всему, не так далеко от линии фронта, и сбежать отсюда еще вполне реально. Когда его конвоируют в тыл, эта возможность сведется к нулю.

- Я знаю этого лейтенанта, - тщательно подбирая слова, сказал Генрих, - какое-то время он был моим пленником. После сумел вырваться, убил моих людей и тяжело ранил меня самого. О его дальнейшей судьбе мне ничего неизвестно.

Веселый слушал внимательно. Пока все сходилось. История с обрекшим свободу танкистом, умудрившимся прикончить группу немцев, была занимательной, и очень шла неугомонному характеру Бурова.