Черные ножи - 3

Поначалу это проявлялось в меньшей степени, но с каждой новой неделей жизни в этом времени, я чувствовал, что двигаюсь еще чуть быстрее, чем прежде, беру еще большие нагрузки на тренировках и даже думаю быстрее, успевая размышлять о нескольких вещах одновременно. Взять те же иностранные языки – прежде я не владел ими в той степени, чтобы свободно изъясняться с носителями. Я неплохо понимал разговорную речь, но когда открывал рот, акцент выдавал во мне иностранца, да и над каждой фразой приходилось задумываться, сначала многократно прокручивая ее в голове перед тем, как сказать вслух.

Сейчас же и с Метерлингом на немецком, и с Флемингом на английском я говорил не просто свободно, а словно на родном наречии. В какой-то момент я словно мысленно переключался и начинал думать на чужом языке. Идеальное качество для разведчика… вот только я им не был. Я – обычный военный, танкист. Мое место на поле брани, а вовсе не в тылу врага. И при первой же возможности, всеми правдами и неправдами я вернусь в строй, чего бы мне это ни стоило…

Тем временем мы миновали воды бывшей Польской Республики и добрались до побережья Прибалтики, которая в это время относилась к рейхскомиссариату Осталд со столицей в Риге.

Его еще называли рейхскомиссариат «Балтийская земля».

Ко мне подошел Лют, который давно уже был освобожден из каюты, и спросил:

- Хочу узнать ваши планы относительно меня и моей команды, господин… хм… товарищ Иванов.

Он слышал, как меня называли британцы, и обращался ко мне так же.

- Планы? – удивился я.

– Да, собственно, никаких особых планов на ваш счет у меня нет. Вы – пленники, и с вами поступят соответственно законам военного времени. Если будет доказано, что вы и ваши люди не совершали военных преступлений, то останетесь в живых. Поможете восстанавливать страну после нашей победы. Потом, вероятно, вас отпустят, и вы вернетесь в Германию.

Вольфганг надолго задумался, потом посмотрел на меня странным взглядом.

- Вы говорите об этом так, словно все уже свершилось. Но ведь наши войска еще не разгромлены, и пусть даже фюрера преследуют неудачи в последнее время, но ничего еще не решено!

Я пожал плечами:

- Ваша воля, верить мне или нет.

Но все произойдет именно так, а не иначе.

- Я не девочка, господин Иванов, и вопрос «верить или не верить» кому-то на слово передо мной не стоит. Я доверяю лишь фактам и своим глазам. Все меняется. И я бы на вашем месте не торопился со столь скоропалительными выводами.

Я же внезапно задумался.