Черные ножи - 3

Не хватало техники и рабочих рук, и все же, нам повезло, и через полчаса мы вытащили жертву – совсем еще юную девушку, у которой были перебиты балкой обе ноги. Но зато когда мы оттащили балку в сторону и развернули девицу – носастую, некрасивую, - то увидели, что она прикрыла своим телом ребенка – совсем еще младенца, и этим спасла его от смерти.

Маленький и красноголовый, он недовольно кричал, разевая непомерно большой рот, но главное – был жив!

Девушка даже не стонала больше, лишь беззвучно плакала от боли, и все тянула руки к ребенку.

- Все хорошо, родная, он живой! – погладил ее по голове О'Хара, стараясь успокоить.

Но я видел, что теперь, когда первая волна прошла, адреналин уходит из ее крови, и с секунды на секунду ее настигнет болевой шок.

- Сейчас она потеряет сознание, - негромко сообщил я Флемингу.

Тот глянул на девушку, негромко выругался и вытащил из кармана небольшую склянку. Одним движением скрутив крышку, он поднес сосуд к губам несчастной.

- Выпейте это! Вам станет лучше!..

- Мой сын…

- С ним все хорошо.

"Она выпила, и почти тут же ее лицо сначала побледнело, потом порозовело, глаза ее закатились, и девушка уснула. Посреди разрушений, страха, страданий, пожаров и смертей – она просто спала, и даже слегка улыбалась во сне.

- Это ненадолго, - предупредил Флеминг, - опиаты действуют краткосрочно, максимум через час она очнется, и ей будет очень больно. Нужно доставить ее за это время в лазарет!

О'Хара подхватил спящую девицу на руки, мне достался младенец, и мы побежали вперед по улице, в надежде встретить карету скорой помощи.

- Идем на базу! – коротко приказал Флеминг, и ирландец его прекрасно понял.

Мы все дальше удалялись от центра города, и разрушения вокруг были менее значительны. Чем дальше, тем больше людей просто стояли вдоль дорог, глядя на столпы дыма, поднимающиеся чуть восточнее, и переговаривались между собой, очевидно, решая, стоит ли покинуть собственное жилье и уехать в загородные дома, или же все закончилось и можно остаться.

На нашу группу косились с ужасом, но ни один человек не попытался помочь. Англичане, мать их! Холодные, как рыбы, бесчувственные людишки, озабоченные лишь собственным благополучием.

За нашими спинами оставались гарь, страдания и несчастье. Впереди была лишь обычная повседневность и неопределенность.