Черные ножи - 3

И он, как мне казалось, готов был сотрудничать… конечно, сволочь примется торговаться, попытается выбить себе жизнь… но это уже не мое дело. Те, кому положено, решат, как с ним поступить. Я же груз сдал, и мог считать себя свободным.

- Береги себя, Савелий Пафнутьевич, - тепло попрощался я со стариком.

- Может, останешься до завтра? Вместе-то сподручнее будет рассказывать, как мы супостата схватили.

- Мне на фронт давно пора, к своим, заждались меня, каждая лишняя минута на счету.

- Ну-у… тебе, конечно, виднее.

Будь здоров, Василий!

На этом мы и расстались, а к вечеру я уже добрался до расположения 7-го гвардейского танкового корпуса.

В новой части приняли меня если и не с распростертыми объятиями, то вполне радушно. Лишних вопросов не задавали, документы Шведова командира батальона вполне удовлетворили, и он сходу направил меня в неполный экипаж родной и знакомой «тридцатьчетверки», приказав обживаться и знакомиться с товарищами.

Экипаж подобрался бравый.

Лихой командир по фамилии Зотов, более похожий на кавалериста.

Веселый, широкоплечий, с чуть подкрученными усами. Он дружелюбно похлопал меня по спине и заявил:

- А ты здоровый парень, в машине тесновато станет!

Механик-водитель сержант Гафаров – маленький улыбчивый таджик, пожал мне руку и радушно пригласил угощаться ужином из общего котелка. Заряжающий – парень с черным от копоти лицом по фамилии Остапенко приветственно поднял сжатый кулак вверх.

Хорошие ребята, боевые. Коллектив сплоченный, проверенный временем.

Что случилось с их стрелком-радистом, я не спрашивал, не принято. Конечно, с большей радостью я вернулся бы к своим… но где они сейчас? Что с ними… этого я не знал.

Казаков погиб, его уже не вернуть. Как прежде – не будет никогда.

Да и нашего танка, который мы собирали своими руками, тоже больше нет. Я разменял его на жизни нацистов, и нисколько об этом не жалею.

Ночь прошла спокойно, а на утро нас бросили в самое пекло.

Немцы попытались отбить Брусилов, направив туда мощную ударную группировку войск.

Задача нам была поставлена простая – держаться любой ценой. На деле это означало умереть, но остановить врага.

Наша рота вступила в бой северо-восточнее Брусилова. Зотов, единственный, кто хоть что-то мог разглядеть со своего командирского места, азартно комментировал происходящее.

- Поперли, гады! Танки и пехота. Осколочно-фугасный заряжай! Огонь!

Бахнуло. Я привычно открыл рот, чтобы уши не заложило. Шлемофон, как обычно, помогал слабо.