Черные ножи - 3

Конечно, медицина у русских была не особо развита, куда ей до чудес немецкой фармацевтики следующего столетия, но лучше это, чем ничего. В ответ же от Метерлинка требовали исключительно информация. Много информации, причем, самого разного толка. Русских интересовало все: от чертежей танков и самолетов, которые он мог воспроизвести, до модных фасонов одежды и результатов спортивных матчей. При этом Генрих до сих пор не мог понять, верят ли ему в целом или держат в качестве забавной зверушки с богатой фантазией.

Допросы, разумеется, проводил вовсе не тот майор, с которым Генрих общался после того, как очнулся. Он беседовал с неприметным человеком в гражданской одежде, каждый день вызывавшим его в комнату для допросов. Но Метерлинк не без оснований подозревал, что следователь все же имеет звание, причем достаточно высокое - слишком уж профессионально он держался."

"Сразу после того, как Генрих сумел заинтересовать своими первыми сведениями майора, его поместили под особую охрану, а потом увезли с передовой куда-то глубоко в тыл.

Куда именно, он не знал, но предполагал, что находится в той самой холодной и ужасной Москве, о которой столько слышал. Сначала его везли в машине, потом на поезде, а под конец был даже короткий перелет. Вот только осмотреться и сориентироваться на местности Генриху ни разу не дали возможности. Каждый раз Метерлинку завязывали глаза, а все комнаты, куда его помещали на ночлег, не имели даже малюсеньких окон.

Нынешняя камера, в которой Генрих обитал уже несколько недель, была обставлена очень просто и без затей: откидная полка у стены, да тюфяк, набитый соломой, плюс помойное ведро – вот и весь интерьер.

Разве что от щедрот ему выделили одеяло и подушку, и все равно ночами, чем ближе к зиме, тем сильнее, Генрих мерз и, если бы не его железный организм, который в последнее время работал, как хорошие швейцарские часы, то он явно бы давно простыл и заболел. Организм пока справлялся со всем, кроме головной боли.

Метерлинк ожидал от своих тюремщиков большего, но пока о нем не заботились так, как он того желал. Видно, не считали, что полезен, присматривались, приценивались. И капитан всеми силами старался показать свою ценность.

В свободное от бесед с человеком в штатском время, Генриху приносили тетрадь и карандаш, а так же несколько свечей, и требовали вести дневник воспоминаний. Он вел, старательно записывая туда все, что мог вспомнить.