Черные ножи - 3

Понимаю, что редко выпадает счастье услышать маэстро. Но мне необходимо узнать все о той истории… все, что вы знаете и помните…

В общем-то, я не возражал. Мы отошли к одному из окон, которое как раз выходило на институт Вавилова – отличное место для наблюдения. Окно было закрашено темной краской, но на левый нижний угол краски то ли не хватило, то ли она уже облезла, и я мог видеть все, что происходило на улице. Было темно, но мое зрение за последнее время улучшилось, и проблем это мне не доставляло, благо и в самом коридоре царил полумрак.

- Итак, слушайте, - начал я, поглядывая в окно, - в июле 1942 года по донецкой степи двигались отступающие части Красной Армии, а следом шли беженцы, но уйти через Донец никто не успел – к реке вышли немцы…

Я рассказывал о судьбе «Молодой гвардии», и Фадеев жадно слушал, не прерывая. Глаза его блестели, кулаки непроизвольно сжимались в особо напряженных моментах, а зубы скрежетали. Он полностью погрузился в совсем еще недавнее прошлое, которое я описывал, сопереживая и ненавидя вместе с героями, терпя страдания и погибая рядом с ними.

- Жуткая история, - хрипло сказал он, когда я замолчал, - ее нельзя написать в истинном варианте, никто не поверит. Скажут, советская пропаганда. Мол, не могут немцы так поступать с людьми. Они же цивилизованные и культурные европейцы… - последние слова он презрительно процедил сквозь зубы.

Я мог бы поведать ему об Освенциме и других концлагерях, где немецкий гений рационализации поставил смерть на поток, но пожалел писателя.

Позже, конечно, он обо всем узнает и сам, но к тому времени война уже окончится.

- Смягчите самые ужасные моменты, оставьте суть, - предложил я. – Сделайте историю о молодых для молодых. Чтобы помнили. Чтобы никогда не забывали, кому они обязаны тем, что живут.

- Вы правы, - порывисто воскликнул Александр, - я обязательно напишу об этом! Сначала статью, потом книгу.

Все это время я не забывал смотреть в окно.

Из здания института за прошедшие полчаса никто не выходил, и вот только теперь дверь приоткрылась, и на улицу вывалились два красноармейца. Несмотря на разделяющее нас расстояние, я опознал одного из них – того самого косматого солдата с железным зубом, похожего на разбойника с большой дороги. Он выглядел настолько фактурно, что не признать его было сложно. Тем более что Наум Натанович сказал мне, что других столь крупных охранников в институте нет.