Черные ножи - 3

Я кивнул в ответ – ирландец мне определенно нравился, и повернулся к Яну. Тот не заставил себя ожидать, тут же предложив:

- Пройдемся?

О'Хара хрюкнул что-то неопределенное, я же вновь нейтрально кивнул. Выбора у меня не было. Я в столице чужого государства и, пусть попал сюда против своей воли, но прежде я сказал Флемингу чистую правду – сейчас я дезертир. Это произошло случайно, но факт остается фактом. Мне нужно вернуться на фронт как можно скорее. Пусть даже меня там расстреляют, как засланного агента – плевать! Мое место там, а не здесь.

Мы прошли сквозь парк, в котором прежде беседовали с Флемингом. Ворота нам открыли без малейших вопросов, и минут через пять мы оказались на довольно оживленной улице города. Удивительно, но клиника находилась непосредственно в одном из кварталов, а не где-то в пригороде. И даже странно, что я не слышал из палаты посторонних шумов.

- London is the capital of Great Britain, - пробормотал я себе под нос.

- Что, простите? – не расслышал Флеминг.

Я промолчал.

Город производил жуткое впечатление. Он еще не восстановился после бомбежек двухлетней давности, лишь слегка зализал раны. Многие дома были частично или целиком разрушены, только строительный мусор, громоздящийся огромными кучами, говорил о том, что когда-то на этом месте жили люди. Конечно, с улиц кирпичи и прочие обломки давно убрали, и ничто не мешало проходу, но город впитал страх и ярость в свою сущность и прекрасно запомнил, что с ним сделали немцы в начале войны, когда более полугода ежедневно по несколько раз бомбили столицу, устроив так называемый «Лондонский блиц».

К чести лондонцев, они не пали духом, хотя немецкая авиация уничтожала квартал за кварталом, сокрушая древние исторические памятники. И лишь собор Святого Павла щадили, но только потому, что он служил прекрасным ориентиром для летчиков в ночное время суток, громадой возвышаясь над городом.

Горожане не поддались панике, не прогнулись, и все так же каждое утро шли на службу, с трудом пробираясь сквозь руины. За одно это они были достойны моего глубокого уважения. Ведь те же парижане… впрочем, не будем о трусах…

Вот и сейчас люди спешили по своим делам, на нас никто не смотрел.