Черные ножи

Евсюков то и дело протирал свои глаза руками. Кажется, ему тоже изрядно досталось.

Командир, тем временем, уже выкрутил пушку в прежнее состояние и, как только мы избавились от гильзы, жестом указал мне, чтобы я возвращался на свое место — в помощь Васютину. Судя по его недовольному выражению лица, мишень мы не поразили. Едва я пролез вперед и опустился на свое место, мехвод прорычал:

— Вторая!

Я тут же навалился всем телом на рычаг и выставил его в нужное положение. Танк зашевелился и начал набирать скорость.

Дальше шла змейка — нужно было объезжать вбитые в землю высокие колья с прикрепленными сверху красными флажками, — с этим мы справились на «ура», не сбив ни одного колышка, потом еще один косогор, на который так же взобрались без проблем, «минное поле» опять заволокло черным дымом, слева и справа что-то взрывалось, но мы не обращали на это внимания — имитация, которая не причинит нам ни малейшего вреда, а значит — плевать.

Второй раз выстрелили из пушки более удачно.

Остановившись на полминуты, Евсюков прицелился, я зарядил. Выстрел. Болванка пробила фанерный домик насквозь и унеслась куда-то вдаль.

— Цель поражена! — довольно выкрикнул Васютин, высунувшись из переднего люка.

Но нашему командиру совсем поплохело. Первый выстрел не прошел бесследно, и все газы достались Евсюкову. Из его воспаленных красных глаз непрестанно лились слезы, и чем больше он тер глаза, тем хуже ему становилось. Но следующий ориентир он дал:

— Поваленные деревья!

Еловые стволы были специально свезены в одно место и свалены в кучу.

Некоторые торчали вверх, другие лежали горизонтально. Требовалось преодолеть препятствие, не повредив машину. По-хорошему, лучше бы было проводить испытание в реальном подлеске, где есть и дубы, и сосны, и пихты. Все деревья имели разный диаметр, и если какие-то стволы ломались легко, то другие являлись непреодолимым препятствием даже для тридцатитонного танка.

Тут уже класс показал Васютин, он так филигранно провел танк через препятствие, что умудрился пробраться на другую сторону за рекордное время.

Деревья трещали и ломались под траками, но главное, машина уцелела.

Большая часть полосы была уже позади, и из расчетного времени мы не выбились, даже немного опережали график. Но Евсюков окончательно выбыл из строя. Остановить же испытание значило провалить его. И все это понимали.

— Слушай приказ, Буров, — командир притянул меня к себе и закричал прямо в ухо.