Черные ножи

Леха приободрился и продолжил:

— Слушай еще! Разговор двух жительниц Берлина: «Говорят, русские женщины очень привлекательны». «Возможно. Если судить по письмам моего сына, то лишь при упоминании какой-то одной Катюши наши солдаты просто сходят с ума!»

Знал бы он… насколько к этой шутке причастна его семья.

Леша, увидев мой интерес, почувствовал себя великим рассказчиком и тут же выдал еще один анекдот:

— Знаешь, каким должен быть истинный ариец? Белокурым, как Гитлер, высоким, как Геббельс, стройным, как Геринг и целомудренным, как Рем.

"

"Тут уж я не сдержался, и рассмеялся во весь голос. Эту шутку я еще не слышал, а представить себе коротышку Геббельса, жирдяя Геринга, и любителя провести время в интимных забавах Рема, убитого еще в 1934 году, было легко. Причем, последнего прикончили в том числе и за недвусмысленные действия гомосексуального характера. Именно из-за Рема членов СА начали обзывать «мальчиками по вызову» и «175-ой гвардией», что отсылало к 175 параграфу немецкого уголовного кодекса, согласно которому гомосексуализм подлежал наказанию.

После отдел печати опубликовал следующее: «Процесс ареста продемонстрировал кадры, печальные с точки зрения морали, так что испарился любой след сочувствия. Некоторые лидеры СА брали с собой мальчиков для утех. Один был застигнут врасплох в отвратительной ситуации и арестован. Фюрер отдал приказ о беспощадном искоренении этого рассадника чумы».

Сам Леха был далек от угадывания значения этой шутки — он просто рассказал, что слышал, — и я даже не пытался просветить его относительно содержания в части, касающейся Рема.

Леша понял ее как-то по своему, и ладно. Некоторые понятия еще не пришли в обиход моих сограждан, и, слава богу.

Советские люди воспитывались в системе иных нравственных идеалов. И любая жестокость воспринималась, как нечто неествественное, пришлое, чуждое. Насилие требовалось лишь для борьбы со злом. А мы все являлись силами добра, войском света! Мы несли справедливость, точно зная, что правда за нами.

И жили соответственно, ощущая свою великую миссию. Мир не станет царством добра сам по себе, этому нужно поспособствовать…

Когда мы вышли на улицу, уже окончательно стемнело, но идти было недалеко — всего три дома. К счастью, добрались без приключений, и в подъезде никто не караулил, а даже соседи в коридоре не встретились, общаться сейчас со Степаном Григорьевичем у меня никакого желания не имелось. И тетки дома не было, но к этому я давно привык.