Черная война

К концу моего повествования немец был бледен, как хорошо побеленный потолок. Голос его задрожал и плотину молчания наконец прорвало.

Через некоторое время фельдфебель умолк. Я не перебивал его, переваривая услышанное. Наступила тишина, которую прервал зуммер телефона.

– Это может звонить ваш командир, – повернулся я к фельдфебелю. – Если он спросит вас, я дам вам трубку. Надеюсь, мне не надо объяснять, что именно должны вы ему ответить?"

"– Да-да! Конечно, я все скажу ему, как надо! Но… вы не убьете меня и не отдадите своим солдатам?

– Нет, на этот счет вы можете быть спокойны.

Я поднял трубку телефона.

– Слушаю!

– Это обер-лейтенант Гофман! Кто у аппарата?

– Рядовой Айсманн, господин обер-лейтенант!

– Фельдфебель Моргенталь прибыл?

– Так точно, господин обер-лейтенант, прибыл!

– Где он? Дайте ему трубку!

– Слушаюсь, господин обер-лейтенант! Господин фельдфебель! Вас вызывает к аппарату господин обер-лейтенант!

Бледный фельдфебель поднял трубку.

– Слушаю, господин обер-лейтенант!

– Как обстановка? Дот в боеспособном состоянии?

– Все в полном порядке, господин обер-лейтенант! Пулеметы установлены и проверены.

– Как раненый? Ему требуется эвакуация?

Я чиркнул ребром ладони по горлу. Фельдфебель понимающе закивал головой.

– Увы, господин обер-лейтенант, он уже умер.

– Печально, Герберт, печально… Вечером я пришлю за погибшими похоронную команду.

– Так точно, господин обер-лейтенант! Будет исполнено!

Моргенталь положил трубку и сел на ящик. Руки его тряслись.

– Не переживайте, фельдфебель. – Я вытащил из вещмешка флягу, подаренную старшиной, и взболтнул ее в руке. Почти полная. Открыл пробку и принюхался. Водка – что ж еще? – Держите, это успокаивает.

– Старшой! – В дверях появился Микляков.

– Отлично! Давай его сюда.

Фельдфебель глотнул из фляги и поперхнулся. Закашлялся и снова глотнул.

– Что, непривычно? Зато отпускает почти сразу. – Я забрал у него флягу и спрятал ее обратно. Немец-то! Успел ее почти ополовинить! – Успокойтесь, ваше положение в настоящий момент еще не самое трагическое. По крайней мере, не придется переживать многое из того, что вскоре выпадет на долю немецкой армии.