Черная вода

Где я? О, Господи, где я?

Но в глубине души она знала, что находится в Великой Пасти. Она не желала себе признаваться в этом.

«Натаниель, мой любимый друг, теперь у нас все кончено. Постарайся остаться в живых, где бы ты ни находился, если только ты остался в живых после взрыва той гранаты. Я желаю тебе в жизни всего самого лучшего, желаю, чтобы ты победил Тенгеля Злого и спас мир, но я не могу быть с тобой.

Возможно, это и к лучшему. Я была для тебя обузой. Теперь ты сможешь найти себе хорошую девушку и жениться на ней…

О, какие убийственные мысли приходят здесь в голову! Я не могу даже испытывать радости по поводу твоей будущей жизни, Натаниель».

Как глубоко она уже опустилась! Неужели здесь нет дна?

У нее стерлись всякие представления о времени.

Только врожденное человеческое ощущение времени говорило ей, что она здесь находится уже долго. Но «долго» — растяжимое понятие. Она не могла вести счет ни часам, на дням.

Долго… Этим было сказано все.

У нее появилось неприятное предчувствие.

«Надеяться больше не на что, — думала она. — Это конец. Конец, не имеющий конца…»

Ведь она могла вечно кружиться здесь, преследуемая убийственными мыслями о том, что все было зря и напрасно.

Такова была жуткая месть Тенгеля Злого всем тем, кто пошел против него.

Всем?

Но ведь она была здесь одна!

Эллен никак не могла понять, почему именно ее он отправил сюда. Какие страшные преступления она совершила? Наоборот, она помогла ему, поверив в его существование. Каким же глупым может быть человек! Как она могла представить его себе одиноким и беспомощным?

В конце концов она поняла, что горькие сожаления являлись частью этого наказания.

Другой составной частью наказания было отсутствие какой бы то ни было надежды, этой последней соломинки, за которую цепляется человек, даже этого у нее не было. Ни малейшей, даже самой маленькой надежды — прибежища неудачников — больных, осужденных на смерть, наркоманов, тех, кто потерял близких или любимых… Она не чувствовала ни малейшего проблеска надежды.

Эллен была ничем не хуже большинства людей, скорее, даже лучше, но в памяти у нее всплывали только дурные поступки, совершенные ею, одни лишь несправедливые слова, сказанные в запальчивости. Давно отброшенные неприятные воспоминания возвращались снова, словно чья-то презрительная усмешка. И теперь уже было поздно что-либо исправить.