Гуров не церемонится

Он достал из кармана блокнот, вырвал оттуда все записи по делу Савельева и отдал Погодину. Потом вручил ему диктофон Николая Степановича, кассету из своего диктофона, флешку и листок с адресом Ольги.

– Это чтобы у вас уже никаких сомнений не осталось, – объяснил Гуров и спросил: – А теперь ответь мне, журналисты что-нибудь пронюхали? Скандал был?

– Нет, слава богу. Все тихо обошлось, – сказал Погодин, удивленно глядя на сыщика и пытаясь понять, к чему тот ведет.

– Претензии к моей работе есть? – продолжал Лев Иванович.

– Ты думай, что спрашиваешь! – возмутился Виктор. – Да тебе вообще цены нет.

– Значит, как я понял, она считается принятой? – уточнил Гуров.

– Вы к чему ведете? – не выдержал Леонид Максимович.

– А к тому, уважаемые, что звоните-ка вы немедленно тому человеку, который в нашем министерстве бучу поднял, и пусть он дает отбой, – весьма неприязненно сказал Гуров.

– Да это был… – начал объяснять Александр, но Лев Иванович перебил его:

– Меня не интересует, кто это был.

– Да, позвоним, прямо сейчас позвоним, – пообещал Александр.

– Гуров, ты чего бесишься? Мы же тебя ничем не обидели? – удивился Виктор.

– Да я не на вас злюсь, а на себя! – раздраженно объяснил Лев Иванович. – Это же я практически спровоцировал Ларису на истерику! И теперь неизвестно, чем все это кончится. А то был случай, когда один парень с тараканами в голове после ареста отца и обыска в их квартире, которые я инициировал, окончательно с катушек съехал, хотя, честно говоря, слова доброго не стоил.

– Вот ты за своего друга переживаешь, – негромко сказал Погодин. – А каково было нам смотреть, как эта сука пять лет над Колькой издевалась? Над его лицом, руками и глазами смеялась? Так что по грехам ей и муки! Да я бы ее еще в Красноярске убил! Одно останавливало: Колька может за ней сам добровольно уйти – с приворотом действительно шутки плохи, никогда не знаешь, чем это закончиться может.