Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

Отпрянув, он не смог удержать равновесие в такой неустойчивой позе и свалился с кровати на пол. Я соскочила следом и, подхватив его, поставила на ноги.

– Ты в порядке?

– В полном, – Томас вывернулся из моих рук, которыми я ощупывала его голову, на которую он приземлился. Потом развернулся к Вэнди и с горящими глазами попросил: – Гвенни, покажи ещё!"

"– Ты к кому-то обратился, Томми? – гордо задрала та нос, делая ударение на последнем слове.

– Тьфу ты! Вэнди, покажи! Пожалуйста!

– Ну, ладно, смотри, – смилостивилась она, на этот раз неторопливо выращивая над ладонью новый шарик.

Тридцать четыре года? Возможно, календарных. Но я бы больше двенадцати ему точно не дала. Впрочем, я росла среди людей, провела среди них всю свою жизнь, для меня тридцать четыре – это достаточно солидный возраст, требующий соответствующего поведения.

Интересно, а сколько лет Гейбу? Не то чтобы это имело для меня такое уж большое значение, в конце-то концов, мы оба бессмертные. Но просто любопытно. Выглядел он лет на тридцать. Человеческих. Если учесть, что тут взросление идёт примерно в соотношении три года за один, то ему определённо не меньше девяноста лет, а может даже и больше.

У меня слегка перехватило дыхание, когда я попыталась это осмыслить. Всего пару дней назад я вообще не подозревала о существовании бессмертных, и мозги не хотели быстро приспосабливаться к новым реалиям. Ладно, возраст – это всего лишь число. Гейб выглядит на тридцать, а не на девяноста – только это и имеет значение, остальное – мелочи.

В этот момент я заметила рядом с дверью свою сумку с одеждой. Ура, можно переодеться! Всё же боксеры Томаса – а чьи же ещё? – мне были маловаты и всё время норовили съехать с попы.

– Слушай, а ты вообще-то кто? Ты холодная, значит, одна из нас.