Черная моль

Ты ведь достаточно знаешь его, чтобы понять, почему все так случилось. Ты знаешь, как экстравагантен он сам, как любил сорить деньгами и вечно сидел в долгах. Так неужели нельзя простить ему эту маленькую слабость?

— Простить можно. Но я никогда не смогу простить эту его… подлость по отношению к тебе.

— Но О’Хара, он был влюблен в Лавинию…

— Ты тоже.

— Не так серьезно. О, это было не более, чем юношеское увлечение, а у него все очень серьезно.

О’Хара промолчал, губы его сложились в жесткую линию.

— Представь себя на его месте, — продолжал настаивать Джек.

— Нет уж, увольте! — О’Хара злобно рассмеялся. — Нет, Джек, тут мы никогда не придем к согласию, так что лучше оставить эту тему. Однако по-прежнему считаю, что тебе не стоит так уж о нем беспокоиться. Не думаю, чтоб он был в долгах.

— Может, он выиграл на скачках и его…

Майлз мрачно улыбнулся.

— Дик очень изменился, Джек. Он больше не держит скаковых лошадей, не играет в карты, разве что ради приличия, за компанию.

— Дик не играет? Тогда чем же он занимается?

— Именьем и еще вывозит жену в свет.

— Ну и что с того? Дом все равно пустует. Однако я просто не в силах вообразить Дика, превратившегося едва ли не в святошу.

— А что еще ему остается делать после того зла, что он причинил тебе?"

"Милорд проигнорировал эту ремарку. Насмешливая улыбка играла у него на губах.

— Господи, Майлз, ну до чего все это забавно! Как же меняются люди! Я, прежде такой образцовый, погрузился в пучины распутства: играю в азартные игры, граблю на дорогах.

— По крайней мере, ты получаешь куда больше радости от жизни, — усмехаясь, заметил О’Хара. — К тому же и совесть тебя не мучает, как его.

Лицо Карстерса превратилось в непроницаемую маску. Затем он приложил салфетку к губам и улыбнулся.

— Да, согласен с тобой в том, что касается радостей жизни, но насчет совести… Думаю, здесь все обстоит не так просто.

О’Хара искоса взглянул на друга. Тот сидел в кресле боком, перекинув руку через спинку.

— Не обидишься, если спрошу тебя кое о чем?

— Разумеется, нет.

— Ты… снова намерен заняться грабежами?

— Нет.

— Тогда чем же?

Милорд рассмеялся, лицо его просветлело.

— Сказать по правде, Майлз, я еще не решил. Решает судьба… не я.