Человек с чужим прошлым

Дымша, не отвечая, прыгнул на него, целясь ножом под ребра, чтобы, ударив, провернуть клинок в ране — и конец! О последствиях он уже не думал — затоптать этого россиянского босяка без роду и племени, заставить лизать сапоги, убить, разодрать на части!

Тараканов едва успел перехватить руку Алоиза с ножом, и они покатились по земле, сипя от натуги…

Когда Дымша пришел в себя, то увидел серое, низкое небо с медленно плывущими по нему дождевыми облаками. Свет заслонило лицо Тараканова, в губы ткнулось горлышко фляги.

— Ну, как вы? — спросил поддерживавший его под спину Тараканов.

— Дайте еще, — Алоиз кряхтя и стеная потянулся к фляге.

— Будет! — отвел его руку Владимир Иванович. — Не то опять впадете в бешенство.

Дымша сел, ощупывая лицо — оно было цело, если не считать ссадины около уха. Видно, содрал кожу о сучок, когда боролись на земле.

— Где вас так научили драться? — поляк полез за сигаретами, закурил. — Слава Деве Марии, что мы оба живы. Даже не разбили мне физиономию. Спасибо.

— Не хватало еще, чтобы выясняли, почему мы подрались, — хмыкнул Тараканов. — Или хотите сами доложить Ругге, что не подали сигнала тревоги при появлении русских?

— Зачем же? — быстро ответил Дымша. — Мы оба в одной лодке и ни к чему ее раскачивать. А насчет сигнала… Я слишком перебрал вчера, а вы меня оскорбили!

— Конечно, вернувшись, я должен был лобзать вас в зад за то, что чуть было не отправился на тот свет или в гости к энкаведэ.

— Помогите встать, — попросил Дымша.

— А вы опять полезете в драку?

— Хватит уже, — вполне искренне признал Алоиз. — Пора возвращаться. И… я могу на вас надеяться?

— Можете, — буркнул Тараканов, подавая ему руку. — Ну вас к дьяволу, Дымша! Идите впереди. Мне надоело от вас отбиваться. Хоть бы извинились.

Дымша, не отвечая, собрал разбросанные по полянке вещи и, прихрамывая на когда-то раневую ногу, пошел к замку.

Мысли в голове у пана Алоиза теснились невеселые. Ему очень не нравилось умение Тараканова драться — ну где его могли так распрекрасно обучить? От Бога такие вещи не даются — это Дымша знал по собственному опыту. И не донесет ли он? Дернул же черт сегодня рискнуть. Показалось, что это шанс, да, к несчастью, только показалось.