Человек с чужим прошлым

— Живым никого не взяли, — Байер покачался на носках, словно раздумывая: добавить еще что-нибудь или лучше промолчать. Потом продолжил: — Каналья метрдотель успел убить двух солдат, а баба стреляла из пистолета через запертую дверь и жгла бумаги.

— Передатчик нашли? — Бергер побарабанил пальцами по крышке стола.

— Нет.

— Вот видите, как много ошибок наделал абвер, — задумчиво проговорил оберфюрер. — Теперь им и поговорить не с кем, кроме Дымши, который и так выпотрошен. Канарис прав: надо учиться на ошибках других.

— Ксении? — услужливо подсказал Байер.

— Да, — поморщился Бергер. — Кроме этой девки.

У Конрада хорошее будущее, а жены эсэсовцев должны иметь чистую арийскую родословную, подтвержденную документально с начала девятнадцатого столетия[14]. Не стоит ему портить карьеру. И ей, думаю, лучше исчезнуть сразу, не мучаясь. Это по-рыцарски в отношении противника. Я не воюю с женщинами, но если они враги рейха, то их уничтожают… Прикажите подать кофе.

Бледный до синевы официант в белой куртке принес оберфюреру кофе. Прибор, поставленный на поднос, тонко позванивал — у официанта сильно дрожали руки.

* * *Старый мэтр был еще жив. Он лежал в луже собственной и чужой крови около стены, почти рядом с лестницей. Когда его прошило автоматной очередью, он, потеряв сознание, упал, и все решили, что старик мертв; но сейчас, придя в себя, он и сам не мог понять — жив он еще или уже приобщился к пребывающим на небесах? А может быть, он в аду — иначе отчего так колет и жжет в груди и боку, почему каждый вздох дается с таким трудом, словно тебя пронизывают мириады раскаленных игл, а в легкие после мучений и неимоверных усилий проходит жалкий глоток воздуха? Или все же это рай — в ушах звон, словно на праздник бьют в колокола.

"Старику показалось, что он еще молод и колокола звонят в честь его свадьбы… Хотя нет, это же день конфирмации дочери Анели.

Сквозь кровавую пелену и предсмертную муть он увидел, как рядом с его лицом остановились ярко начищенные сапоги.