Человек с чужим прошлым

Она тщательно подгребла носком туфельки прошлогодние прелые листья и мусор, закрывая щель. Осмотрелась — вокруг все так же тихо и пустынно. На душе сразу стало легче. Весело сбежав по ступеням, Ксения быстро пошла обратно, мимо старых елей, мимо садовой скамьи с облупившейся голубой краской.

Огромный черный пес появился перед ней бесшумно и совершенно неожиданно. Ксения от испуга слегка вскрикнула и схватилась рукой за грудь.

Собака, облизав морду длинным розовым языком, уставилась на нее янтарно-коричневыми злыми глазами.

Ксения отступила, подняла тонкую хворостину — ненадежная защита, конечно, но все же. Шерсть на загривке у пса вздыбилась, он зарычал громче.

— Пошел! — девушка хотела замахнуться на него.

— Осторожнее, фройляйн! — раздался сзади мужской голос. — Сидеть!

Пес послушно уселся на тропе, не спуская горящих злобой глаз с Ксении. Она оглянулась. К ней не спеша приближался немолодой немецкий офицер. Подойдя ближе, он с улыбкой поднял руку под козырек.

— Прелестная пленница!.. Что вы здесь делаете, фройляйн? Сидеть! — снова прикрикнул он на пса. — Не бойтесь, он без команды не бросается.

От этих слов Ксении стало не по себе.

— Я… Я гуляла. Мы всегда раньше здесь искали грибы, — она показала немцу хворостинку: не выдаст же собака, не доложит хозяину, что она только что подняла ее.

— Какие грибы столь рано? — полное лицо немца снова расплылось в улыбке.

— Нет, — Ксения отбросила ветку. — Не угадали. Пан должен знать, что на свидания девушки ходят вечером.

— Вечером полицейский час. У фройляйн есть пропуск? — серые глаза немца не улыбались, они смотрели серьезно и пытливо. — Так какие грибы?

— Шампиньоны. Здесь их называют «печарки». Очень вкусно. А с продуктами стало тяжело.

— Что делать, война. Фройляйн где-нибудь работает?

— Нет. С работой тоже тяжело.

— Понимаю, понимаю, — покивал немец. — Извините, что мой пес испугал вас. Здесь никто не бывает, поэтому я отпускаю гулять его без поводка. Иди, познакомься с фройляйн, — с улыбкой обратился офицер к собаке. И добавил: — Не волнуйтесь, он не тронет.

Ксения с замершим сердцем стояла не дыша, пока огромный пес обходил ее кругом, чутко обнюхивая.

— Ну вот, — довольно усмехнулся немец. — Простите мой плохой польский и ваш невольный испуг. Всего доброго.