Человек с чужим прошлым

В «Послужном списке на выслугу лет в Охранных отрядах Национал-социалистской германской рабочей партии», изданном Главным управлением кадров СС, напротив фамилии Байера значилось — член нацистской партии с 11.12.1928 года, унтерштурмфюрер с 06.12.1931 года, награжден «почетным кольцом» рейхсфюрера СС 01.10.1932 года, назначен в Имперскую службу безопасности… Во времена «борьбы за власть» (до 1933 года) выполнял поручения руководителя СС Берлина Курта Далюге по выявлению неустойчивых элементов в СА.

Но мало кто знал, что Вилли Байер, прозванный подчиненными «Бешеным верблюдом», больше всего на свете боялся стать никем. Ночами, ворочаясь с боку на бок под жаркой периной, он раз за разом видел один и тот же жуткий сон. Призрачные фигуры снимали с него ставшую родной черную форму с серебряными позументами и фуражку с высокой тульей, на околыше которой прикреплен череп со скрещенными костями.

Неизвестные, почему-то прятавшие от него свои лица, уносили мундир, и невесть откуда взявшаяся толпа окружала, с хохотом показывая на жалкого, пытающегося прикрыть наготу, сразу ставшего никчемным, бедного Вилли.

Бульдожьи щеки гестаповца начинали мелко подрагивать во сне, в носу предательски щипало, и вдруг текли из глаз обильные слезы.

Он частенько так и просыпался — весь в слезах от этих кошмаров.

Но даже жене никогда не решался признаться в том, что именно ему приснилось. Вилли был мистиком и верил: слова могут накликать беду. Впрочем, какой мистицизм — уж он-то лучше других знал цену неосторожно брошенному слову, приводящему к серо-синей полосатой куртке заключенного концлагеря или, того хуже, к гильотине.

А неотступный сон преследовал по ночам, рвал на части нервную систему, терзал страхом.

Да, Вилли был трусом, и сам себе давно признался в этом. Но только сам себе! Как каждый трус, он мечтал утопить свой страх в чужом, чтобы его все боялись по крайней мере, если не все поголовно, то большинство,

Тогда он станет бояться только Бога и начальства. В Бога Вилли продолжал тайно верить, хотя это считалось крайне непристойным для члена нацистской партии и сотрудника гестапо.