Черная кошка для генерала. Книга первая (СИ)

Влетев в дом, Лара первым делом бросилась к заботливо оставленной у стены полной миске тушеного мяса. Вторым делом Лара направилась на поиски Леона: пусть шерсть причешет, а то несолидно девушке вылизываться, пусть она и кошка (временно, прошу заметить!!!).

Генерала Ардамаса в комнатах не обнаружилось. Лара прошлась по второму кругу, даже под кровать заглянула – нет никого.

«Вот те раз! Куда это он на ночь глядя запропастился? Мне тут скучно, вообще-то. Пойду, на улице поищу, – Лара двинулась к двери: та была плотно закрыта.

Лара пободала головой массивную дверь, побилась в нее боком – никакого эффекта. Даже незапертая на засов дубовая дверь кошачьими силами не открывалась. Окна закрыты были, а в камине горел огонек, так что вылезти через трубу (крайний вариант, но все-таки вариант) тоже возможности не было.

«Ну и ладно, буду лежать на шкуре, бездельничать... НЕТ! Лучше стихи Пушкина вспоминать буду:

«Я помню чудное мгновенье

Передо мной явился ты»

То есть явилась, а не явился.

Полчаса Лара цитировала наизусть всю школьную программу пушкинской поэзии, потом опять забеспокоилась, где это генерала носит.

«Что за мода – по ночам по городу шляться, в котором уголовных элементов больше, чем приличных граждан? Тут киллер на киллере сидит и киллером погоняет. И не спасут вас красные генеральские нашивки, господин Леон, – тут в мозгу Лары мелькнула мысль, которая показалась ей важной.

Лара вскочила и с воем заметалась по комнатам. Это же точно его, Леона, убить хотят! Дура она, как есть кошка безмозглая! Лара посмотрела на оставленное ей широкое ведерко с водой: сможет она дотащить его до камина, чтобы огонь залить? А труба-то еще долго горячей будет... Думай, Лара, думай! Хороших людей на свете мало, жаль будет, если такого умного, смелого, благородного человека как генерал убьют.

Придумать план спасения своего нового друга и защитника Лара не успела: с крыльца донесся шум шагов, и дверь распахнулась, явив взорам Лары целого и невредимого генерала."

"Не описать чувство огромного облегчения, которое накатило на Лару. Она бы никогда не простила себе, если бы из-за собственной недогадливости не смогла бы предотвратить убийство человека.