Черная башня

— А чего вы ждали? То, что люди знают, и то, что они могут законно доказать или хотя бы осмелиться заявить в суде, две совсем разные вещи. Кроме того, мы должны любой ценой уберечь нашего дорогого Уилфреда от заразы истины. Нет, на мой взгляд, все прошло просто замечательно. Суицид в минуту душевного смятения и так далее и так далее. Бедняжка Мэгги! Обличена как эгоистическая потаскушка, думающая лишь о развлечениях, прикладывающаяся к бутылочке, не понимающая благородного мужа, искренне преданного своей благородной профессии, не сумевшая даже создать для него уютный дом.

А вот предположение Корта, будто это мог быть несчастный случай, вышедшая из-под контроля инсценировка, доверия у присяжных не вызвало, правда? Они сочли, что женщина, которая выхлестала почти целую бутылку виски, стащила веревку и написала предсмертную записку, пожалуй, заходит в инсценировке слишком далеко. Поэтому присяжные решили, что Мэгги сделала именно то, что намеревалась сделать. Мне показалось еще, что судебный эксперт выразился чрезвычайно четко, учитывая крайне субъективную. природу подобных исследований. Похоже, не остается никаких сомнений, что Мэгги написала именно предсмертную записку.

— Первые четыре строчки, которые только он и решился процитировать. А каков должен быть вердикт, по-вашему?

— О, я согласен с Джулиусом. Она планировала, что се успеют вовремя спасти, причем с большим шумом. Но, залив в себя столько виски, не смогла толком рассчитать свое воскрешение. Кстати, Джулиус красочно описал мне драматические события в коттедже «Любовь», включая и впечатляющий дебют Хелен в роли леди Макбет:

Дай мне шприцы; спящий

И мертвый — лишь картины.

Только дети

Пред чертом намалеванным дрожатnote[8]."

"И взгляд Дэлглиша, и голос оставались бесстрастными.

— Вы с ним развлекаетесь на славу. Жаль только, тогда Корт не проявил такого самообладания. Глядишь, и сделал бы что-нибудь полезное, вместо того чтобы биться в истерике, как слезливый педик.

Генри улыбнулся, словно радуясь, что добился именно той реакции, какой и хотел.

— Так вам он не нравится? Сдается мне, ваш друг-священник его тоже недолюбливал.

Дэлглиш во внезапном порыве проговорил:

— Понимаю, что это совершенно не мое дело, но не пора ли вам уехать из Тойнтон-Грэйнж?

— Уехать? И куда же вы предлагаете?

— Наверняка есть всякие другие места.

— Мир состоит из всяких других мест. Только чем я, по-вашему, мог бы там заниматься, кем стать, на что надеяться? Собственно говоря, как-то я уже собирался уехать.