Черная башня

Однако он все же спросил:

— А Моксон не сказала — не заходил ли кто в комнату, пока она там была? Злоумышленник мог попытаться вернуть ключ на место.

— По ее словам, туда — что весьма нетипично — только ленивый не заглядывал. В начале третьего заехал Генри, потом снова выехал. Ничего не объяснял. Полчаса назад забегала Миллисента — искала вас, Уилфред. Во всяком случае, так она сказала. Через несколько минут появился Деннис, искал какой-то телефонный номер. Перед самым нашим приездом приперлась Мэгги. Тоже никаких объяснений.

Например, сам Джулиус, подумал Дэлглиш. Он снова заговорил, обращаясь непосредственно к притихшей фигуре на кровати:

— Вы никого не видели из башни? До того, как она загорелась, или позже.

Прежде чем ответить, Уилфред немного помолчал.

— Кажется, видел. — Увидев лицо Джулиуса, он быстро продолжил: — Кажется, видел, но мельком. Когда начало гореть, я сидел у южного окна — того, что выходит на море. Почувствовал дым и спустился на второй этаж. Открыл дверь вниз и увидел, что солома дымится и уже показалось пламя. Тогда бы мне и выбежать, а я вдруг запаниковал. Жутко боюсь огня. Это совершенно иррациональный ужас, куда сильнее обычного страха. Наверное, вы бы назвали это фобией. Словом, я самым постыдным образом вбежал наверх и начал метаться от окна к окну, безнадежно выглядывая, кто бы мне помог.

— И оттуда ваша галлюцинация могла совершенно безбоязненно сбежать либо на дорогу, либо вниз к пляжу, — вмешался Джулиус. — Если ей, конечно, хватило ловкости спуститься по тропе к пляжу. А что за фигура — мужчина или женщина?

— Просто фигура. Я видел ее мельком. Я закричал, но ветер дул мне в лицо, и тот человек, видимо, ничего не услышал.

— Ну так подумайте теперь. Полагаю, капюшон был накинут?

— Да.

— В такой теплый день! Рассудите сами, Уилфред. Кстати, в конторе висят три коричневые сутаны. Я обшарил карманы в поисках ключа, потому и обратил внимание. Три сутаны. А сколько у вас их вообще?

— Восемь летних. Они всегда в конторе. У моей пуговицы отличаются, а остальные у нас общие. Мы берем, какая под руку подвернется.