Гражданская жена

Что для Веры были сейчас эти его слова?

- Знаешь... Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь.

Донесся сиплый смех Александра.

- Я просто... Я хочу объяснить. Я пыталась рассказать, объяснить, но ты ушел, не пожелал слушать.

- Теперь я не могу уйти, и у меня нет выбора. Слушаю тебя, мама.

Вере почудилась дикая усталость в его голосе. Наверное, его лихорадит или обезболивание отходит. Неужели нельзя было перенести этот разговор? Валерия Аристарховна как всегда в своем репертуаре.

И все же, когда та заговорила, Вера снова поразилась.

- Я хочу объяснить, почему всегда была против... секретарш.

Последовало молчание.

- У твоего отца тоже была страсть к подобным особам. Только в отличие от тебя он вообще не пропускал ни одно юбки. Секретарши у него менялись каждые несколько месяцев. Мне было противно, но это меня не трогало. И только с одной у Всеволода был серьезный роман, длившийся несколько лет. Любил ее! Что я только не делала, чтобы он ее бросил!"

"Последовала злая звенящая пауза, наполненная застарелой ревностью и обидой.

- Мария Панкратова. У него был сын от этой женщины, твой отец оставил ему половину своих денег.

Вера зажала рот рукой, мелькнула страшная догадка. Слишком неожиданно, шокирующе! Это переворачивало все с ног на голову.

- Ты не могла сказать об этом раньше?!

- Я пыталась еще тогда, ты сам не захотел слушать.

Послышалось движение, шум отодвигаемого стула.

- Александр, тебе нельзя вставать. Давай позову я врача.

- Мама, оставь меня, уйди!

Вера поняла, если бабка сейчас выйдет, они столкнутся носом к носу, и быстро пошла по коридору в сторону лестничной клетки.

Надо было отдышаться, осмыслить.

***

То, что с ними произошло за последнее время, ни в какие рамки не укладывалось. Сначала несчастье надвинулось гигантской волной, чуть не раздавило, сорвало все покровы, ободрало до мяса. Вера судорожно хмыкнула, некоторых буквально.

А теперь еще это, последнее - просто шок.

Как теперь с этим жить???

Вот где подвох-то. Потому что не берут людей с улицы заместителями гендиректора. Даже по чьей-то протекции не берут! Это же бизнес. А ее экстремал - шеф, новичок, дилетант, явившийся ниоткуда?! Ведь он настолько тонко действовал, стопроцентно знал обо всем. Теперь в ином свете представали все его оговорки, и странности поведения. Ничего личного, но это же, мать его, бизнес.

А ее все-таки использовали.

Ну, Федор Михайлович...